– Но я отвечаю за свою работу, представьте, что я вам бы пообещал, а кортик бы оказался подделкой, вы бы меня потом по судам затаскали, – оправдался Максим. – И вообще, мне родители всегда говорят, что потерять репутацию легче, чем заработать, тем более в нашем тонком деле. Поэтому я никогда не говорю, если не уверен на сто пятьдесят процентов.
– Ну вот посмотрели мы его и ушли, договорившись завтра встретиться, – сказала Серафима буднично, словно после ее ухода Эльвиру Альбертовну не нашли мертвой.
– Ну хорошо, это мы выяснили, а когда вы уходили, то встретили кого-нибудь на палубе? – спросил Евгений, глядя попеременно на обоих: то на Серафиму, то на Макса.
– Нет, – сказала Сима, словно что-то вспоминая.
– Нет, – ответил Макс, даже не задумываясь.
– Я видел, – сказал Богдан, – чем заставил всех внимательно на него взглянуть.
– Ну и кого ты видел, сыночка? – сказала Сима, видимо не веря в слова своего сына-подростка, и по привычке снисходительно вздохнула.
– Я видел твоего мужа Роберта, – сказал Богдан, словно выкрикнул обвинения.
Серафима показательно закатила глаза.
– Я знаю, что ты его ненавидишь, знаю, но не стоит становиться лгуном, чтобы его опорочить, – сказала Серафима мягко.
– Я не вру, они стояли на палубе с тетей Леной и ругались. Она его о чем-то просила, а он смеялся и грубил ей сильно. Я даже аудио записал, могу дать послушать, – предложил Богдан и достал телефон.
– Не надо, – вдруг громко сказал Елена Ивановна, – я все расскажу. Я убила человека.
Сон VI1 сентября 1947 годМосква, Кропоткинская улицаЗинаида Резвая приехала в Москву из села Ильинское, где прожила последние двадцать пять лет. Ну как прожила, то, как текла ее жизнь, трудно было назвать счастьем, скорее она доживала свои годы, со слезами и болью каждый день вспоминая, что когда-то была самой богатой вдовой страны и перед ней открывались лучшие двери Москвы и Петрограда. Конечно, старая и больная женщина надеялась, что бог ее раньше заберет к себе, но, видимо, не пришел еще час для нее.
Старшего сына Тимофея Саввича еще в 1921 году расстреляли большевики в Ростове-на-Дону, дочка Мария умом повредилась и в больнице померла, третья Елена Саввишна уехала за границу – и тишина, всего одно письмо от нее и было только, а самый младший сыночка который раз уж репрессирован, и сейчас нет от него ни слуху ни духу уж лет десять как.
Осталась Зинаида одна доживать свой трудный век, и не было Господу до нее дела.
