Что вы имели в виду?
Рывком высвободив руку, Александра проговорила:
– Это не имеет никакого значения.
– Нет, имеет. Для меня – имеет.
Алекс вздохнула.
– Я всего лишь хотела сказать, что вы – будущий граф, представитель высших слоев общества. У вас в руках столько власти… А вы даже не пытаетесь ею воспользоваться. Сейчас вы могли бы занять место в палате общин, а через некоторое время – в палате лордов. Вы могли бы защищать интересы бедняков и попросить у парламента деньги для приютов. С вашими связями и известностью, Оуэн, вы могли бы сделать гораздо больше, чем я, неужели не понимаете?
Оуэн внимательно посмотрел на стоявшую перед ним девушку, потом проговорил:
– Вы уважаете меня, Алекс?
Александра судорожно сглотнула и отвела взгляд.
– Что вы имеете в виду?
– Вы слышали. Скажите, вы меня уважаете?
– Не знаю, почему вы об этом спрашиваете и почему вам так важно знать мое мнение.
– Я спрашиваю, потому что мне действительно важно знать, что вы обо мне думаете.
– Но почему? Какое это для вас имеет значение?
– Я пытался понять это на протяжении нескольких дней и вот наконец понял.
Так что же вы обо мне думаете, Алекс? Считаете ли меня гулякой и бездельником, вознамерившимся набить карманы приданым вашей сестры? А может, даже считаете негодяем, который заботится только о собственном благополучии?
– Таким вы себя считаете? – тихо спросила Алекс, и Оуэн заметил, что в ее карих глазах блеснули слезы.
– Я такой и есть. – Он пожал плечами."
"– Не для меня. Для меня вы никогда таким не были.
Я знаю, что произошло в Итоне, Оуэн. Кэсси мне рассказала.
– Она не имела права…
– Я знаю, какой вы на самом деле. И вижу вас именно таким. Меня вам обмануть не удастся.
И тут Оуэн, не выдержав, заключил Александру в объятия и впился поцелуем в ее губы – страстным и неистовым, влажным и обжигающим. Когда же она обвила руками его шею, с губ Оуэна сорвался глухой стон, и он, обхватив девушку за талию, шагнул к огромному дубу, стоявшему за оградой, и прижал ее к стволу. Алекс тотчас же к нему прильнула, и губы их снова слились в поцелуе, ставшем еще более страстным и чувственным.
На вкус губы ее напоминали спелую клубнику – как Оуэн и предполагал. И он никак не мог ею насытиться.
В какой-то момент его ладони скользнули по бедрам девушки. Когда же он приподнял ее от земли, она обхватила его ногами.
– Тебе не больно? – спросил он, кивая на шероховатую кору дерева.
– Мне все равно!.. – простонала в ответ Александра. И еще крепче прижалась к Оуэну.
