— Убирайся, Яна, — заколачивает последний гвоздь в наши и без того болезненные отношения, разбивая душу на мелкие осколки. Как её теперь собрать? Кааак? — Уходи туда, где ты будешь счастлива. Я всё сказал.
Глава 33. По разным берегам
Яна
— У тебя нет повода мне не доверять, — шепчу зажатым горлом. Так тяжко в груди становится, такое мучительное томление растекается…
— Серьёзно? — звучит с насмешкой.
— Женя, мы не переходили черту. Я бы её никогда не перешла. Ты единственный любимый мужчина в моей жизни. Рус не сдержался.
Мне больше нечего сказать.
Говорю правду, но Захаров решает иначе:
— Тима оставь и уезжай. Прощай, Яна.
— Ты не можешь мне запретить забрать его, прижимаю крепче к груди спящего ребёнка, как тогда, в день покушения. Когда босиком по снегу убегала с ним от смерти. — Я его тётя!
— Он мой сын. И будет жить со мной. В этом доме, — непоколебимость голоса Евгения шокирует."
"— Женя, ему нужна мать, — пытаюсь достучаться до его сердца.
— Такая как ты?
— А чем я плохая мать?
— Ты хорошая мать, Яна.
Но ты всего лишь тётка. Сын останется со мной.
— Евгений Дмитриевич, дайте ей неделю, — вмешивается Герман, почуяв неладное. Когда я спускалась с Тимом по лестнице, он окинул меня сожалеющим взглядом и даже не попытался отобрать племянника. — Для ребёнка так будет лучше. Поверьте моим словам.
— Женя, сынок, что же ты творишь? — присоединяется ко всему этому несчастью и плачущая Анна Николаевна, а мне отчего-то становится так стыдно и горько, что места себе не нахожу.
— Не лезь, мама! — рявкает он.
— Не вмешивайся, пожалуйста. Это наши с Яной разборки.
— Женечка, я без Тима умру. Не отнимай его у меня. Не отнимай! — вскрикиваю и словно выныриваю из сна. Дышу часто, рассматривая белый потолок. Вокруг меня витает запах лекарств и сладкий аромат макушки Тима.
— Ян, ты циво? — доносится детский голосок.
Мои губы тут же трогает улыбка. Не сразу осознаю, что он приник к моей груди. После завтрака мы вместе уснули.
— Ты вся моклая.
— Тим? — смыкаю на нём объятия. Всё ещё не верю, что он со мной.
— Тимочка. Родной мой. Тимошечка. Солнышко моё. Радость моя. Ты здесь. Со мной, — разрыдавшись, покрываю поцелуями шелковистые волосы на макушке.
Эти сонные кошмары продолжаются вот уже целую неделю. После отъезда из дома Евгения в ту же ночь загремела на сохранение с тянущими болями внизу живота. Руслан подсуетился, сразу же договорился с нужными людьми, и меня определили в самую лучшую комнату в том же санатории, где проходит реабилитацию мама.
