. — слышу свой хриплый стон. — Думаешь, улыбнёшься своей ангельской улыбкой, и я растаю?
В сумерках замечаю тонкую фигурку.
Приехала. Направляется по дорожке к дому. В своём блядском прикиде, сверкая голым бедром. Почему-то именно сейчас вспоминаю её губы на члене, и в паху мгновенно сводит возбуждением. Черт бы тебя побрал!
Снова её хочу. Реакция не поддаётся контролю. Бесит.
Хорошо, что в кабинете выключен свет, и Яна не увидит эмоций, завладевших моим лицом.
Поправляю в тесных брюках стояк. Закусываю до крови губу, чтобы не выдать себя в распахнутом окне.
Никогда бы не подумал, что такая искренняя женщина выкинет подобный финт.
Возвращаюсь к столу. Устало опускаюсь в кресло. Притягиваю к себе бутылку и делаю ещё один глоток, чтобы притормозить нарастающую ненависть и буйную похоть. Пальцами нащупываю длинный стебель, сгребаю его в ладонь, сжимаю до такой степени, что рука начинает дрожать. Проткнувшие кожу иголки напоминают щекотку.
Ну где же ты, ночная бабочка? Давай. Расскажи мне, как ты провела свой вечер…
Яна.
— Уезжай, Рус. Я у двери. Завтра созвонимся по поводу встречи с Тимом.
— Спокойной ночи, Лисичка. До завтра.
Отключаю мобильный и прячу в открытый клатч. Попытка найти ключ от дома оборачивается кошмаром.
— Где же он? — отчаянно шепчу.
Спустя несколько секунд понимаю: утром так спешила, что просто-напросто забыла прихватить его с собой.
— Черт… — сердце колотится как сумасшедшее. Отпустив тяжкий вздох, тянусь пальцами к дверному звонку, но не успеваю нажать на кнопку, как дверь распахивается.
Хмурый вид Терентьева вынуждает меня замереть.
— Евгений не брал трубку… — всё, что получается выдавить из-за подступившего к горлу спазма.
— Доброй ночи, Яна, — Герман отступает в сторону, позволяя мне пройти в холл. — Евгений Дмитриевич в своём кабинете, — его слова пулей врезаются в сжавшееся в комок сердце. Пронзают насквозь. Заставляют мои колени подкоситься, а сердце забиться в очередной истерике.
Вдохнув побольше кислорода, на ватных ногах беру курс к Захарову.
Скандала точно не избежать, но объяснить причину моего позднего возвращения я должна.
— Что-то случилось? — оборачиваюсь к начальнику охраны до того, как взяться за ручку и распахнуть плотно закрытую дверь кабинета. — Почему он не брал трубку? Я столько раз набирала его номер и всё бестолку.
— Лучше вам спросить у него.
Убедившись в том, что от Германа никакой информации больше не добьюсь, решаюсь войти. По ощущениям, будто в клетку с тигром ступаю.
