Девушка вскрикнула, когда он заставил ее наклониться и провел ладонью между женских ягодиц. – Ты уже пробовал на двоих, Верховный?
Ран качнул головой. Его тело требовало разрядки, в голове клубился туман хмеля и вожделения. И ему было интересно. Рабыня закусила губу, склоняясь ближе к телу Рана, а он ощутил, как ее лоно сузилось еще сильнее, когда Анрей вошел.
И толкнулся, не в силах удержать движение. Анрей поймал его ритм, и девушка забилась между ними, упав на грудь Лавьеру и всхлипывая. Их движения становились все резче, они неслись к обжигающему оргазму, и Ран откинул голову, издавая хриплый рык.
Почти сразу застонал Итор, до синяков сжимая ладонями груди рабыни. Внизу живота стало липко, и Ран с усмешкой подумал, что, к счастью, здесь есть озеро.
Он приподнял бедра, пытаясь освободиться от навалившихся на него тел, и столкнулся со взглядом Итора. Светло-серые глаза смотрели с насмешкой и чем-то еще, чего Ран не смог определить.
– Может, повторим? – хрипло спросил Анрей, а Ран качнул головой, скользнул губами по щеке девушки, что все еще не могла прийти в себя от их двойного проникновения, и пошел к воде.
Везде, куда ни падал его взор, двигались тела, мужские и женские. Псы, дорвавшиеся до женщин, совокуплялись истово и, кажется, собирались делать это, пока не свалятся без сил. Ран улыбнулся и с разбега нырнул в черную воду. Дух вышибло от холода, озеро оказалось ледяным. Поэтому плавать Лавьер не стал, подтянулся, вылезая на высокий каменный уступ.
И насторожился. Он даже не понял, что привлекло его внимание.
Может, звук. Или запах. Чутье сработало раньше, чем сознание нашло объяснение.
Ран побежал, стремясь добраться до своих клинков, что остались там же, где и вся одежда, – на лежанке возле рабыни. Но все же не успел.
Ворвавшихся было пятеро – здоровые мужики, заросшие бородами, воняющие потом и мочой. Отщепенцы. Преступники. Нет, это не было нападение. Все знали о длинном каменном здании, где держали смертников – преступников, направленных в цитадель для обучения молодых псов.
Правда, обучение было своеобразным. Их просто иногда выпускали, и каждый имел право убивать. Озверевшие, матерые звери, понимающие, что это их единственный шанс если не получить свободу, то хотя бы поквитаться.
Они замешкались лишь оттого, что увидели женские тела. Мужское оголодавшее естество отреагировало, заставив убийц остановиться. Ран ударил того, кто был ближе, кулаком снизу, вкладывая в удар всю силу своего тренированного тела.
