Те, кого он оставил в живых, вернутся, подгоняемые ужасом, и расскажут о силе Сумеречного, способного в одиночку уничтожить целую армию. Чиар, Озерные королевства, Белый Архипелаг – все они не только побоятся сунуться к границам империи, но и примут условия сотрудничества, выгодные Лавьеру. То, к чему Ран шел долгие годы, свершилось. Он может занять престол империи даже без раяны. Он станет новой страницей в истории и подготовит достойного преемника, когда и его путь подойдет к концу.
Вот только была одна проблема.
Рану Лавьеру, Верховному аиду, Сумеречному псу, изгнаннику и правителю, стало совершенно наплевать на судьбу империи.
Он поднялся на холм, перешагивая через трупы, вышел к лагерю. У шатров уже ликовали выжившие, реял флаг новой империи: на синем стяге готовился к прыжку белый волк – герб рода Лавьер. Загорались костры, кто-то хлестал из бурдюка пойло, кто-то орал от ран, кто-то насиловал пленных. Война показывала свое убогое рыло, демонстрировала себя со всех сторон.
При приближении аида голоса смолкали, даже те, кто выл от боли, предпочли заткнуться и терпеть молча.
Ран шел сквозь ряды своих псов и видел их взгляды. Видел восторг, поклонение и ужас, что испытывали те, кто шел с ним сегодня умирать. Благодарность за собственные жизни и животный страх перед тем, кто был сильнее их всех.
* * *Кристиан погладил голову сокола и снял кожаную шапочку, отпуская птицу. В боку болело от колотой раны, но целитель уже успел наложить повязку и влить в него часть силы. Да и собственный дар успешно справлялся, позволяя Кристиану оставаться на ногах.
Баристан бросил на друга хмурый взгляд.
– Мы должны сказать ему.
Кристиан проследил полет сокола и перевел взгляд вниз – на долину, заваленную телами. Содрогнулся против воли. Сегодня все они стали свидетелями того, чем стал Ран Лавьер. И оба Сумеречных уже не были уверены, что за этой бездной остался тот, кого они знали. А впрочем, кто мог похвастаться тем, что знает Верховного аида империи?
Вряд ли такой человек найдется.
– Мы должны сказать, – повторил Кристиан.
– Боюсь, что любое упоминание о ней может запросто оставить нас без голов, – мрачно вздохнул Баристан. – Ладно, идем, смертник. Ты прав. Надо сказать.
До шатра Верховного они дошли в молчании, кивнули псам, что стояли на страже, охраняя покой аида.
– Ран, – Кристиан моргнул, привыкая к скудному освещению шатра, сменившего яркий закат снаружи. – Кое-что произошло. Прости, но ты должен знать.
Баристан протянул резную шкатулку.
