Не могу тебя видеть. Ты мне всю душу вымотала.
И, резко развернувшись, он ушел. Оникс обхватила себя руками. Слезы? Слишком больно для слез. Слезы – это когда можно что-то исправить. А когда умираешь, то уже нет смысла плакать.
Ее трясло. Мутилось в голове. И снова подкатывала тошнота. А еще ей казалось, что внутри что-то корчится, плачет, стонет. Приближение и удар…
И она лежит на полу, истекая кровью. Нет. Они оба там лежат. Они убили друг друга в этом танце с ножами…
– Я не виновата… – шепот-шелест, – я не виновата.
И он не виноват…
Ладонь все еще прижата к животу.
Она встала на колени, подняла кольцо из антанита. На матовой поверхности перевернутые буквы. Ее имя. «И что это значит, раяна? Твое имя теперь на моем теле…»
– Перенеси меня туда, где я буду счастлива, – прошептала Оникс, надевая кольцо на палец.
И всхлипнула. Ничего не произошло. То ли не было на этой земле места, позволившего бы раяне стать счастливой, то ли это место было здесь. Здесь, в этом дворце, рядом со зверем, что метался где-то в коридорах, воя от боли и ярости.
Она знала, что воет. Знала, чувствовала и не понимала, как его успокоить.
Почему он не поверил ей?
Почему?!
Потому что она не ответила на его «люблю»? Потому что он сам не верит в то, что она его когда-нибудь полюбит. Потому что слишком привык к тому, что она не любит.
Всхлипывая, Оникс поднялась с колен, добрела до двери. Дворец затих. Словно затаился, замер. Псов за дверью не было. Никого не было. Совершенно пустой коридор. Она не понимала, куда идет.
В голове было совсем пусто, только стучала в висках кровь. Или это было время, что было ей отпущено?
Оникс ни на миг не усомнилась, что Лавьер выполнит свою угрозу. И действительно убьет, если она останется во дворце. Она видела это в его глазах.
Но… куда ей идти?
Раяна растерянно оглянулась. Где она? Она просто шла куда-то, вытирая капающие слезы, пока не дошла до каменной лестницы. И никто не встретился на ее пути. Ни псов, ни служанок, ни дворовых мальчишек, ни подавальщиков… Никого. Где-то наверху раздался глухой удар, словно содрогнулись стены дворца, и Оникс тоже дернулась.
Что это было?
Хотя какая разница…
Уже неважно.
Она ступила на холодную ступень, ведущую вниз, в подземелье, усмехнулась. И побежала вперед, уже не думая…
Глава 20
Подземелье выглядело ужасно – склизкие от плесени стены, мутные круги света от коптящих факелов. Воздух спертый, затхлый. Ничего общего с праздной роскошью верхних этажей, здесь, внизу, было жутко и пахло болью.
