Но даже от этого мимолетного движения кружится голова. Этот мужчина, с его силой, неудержимостью, страстью, заставлял раяну терять разум, заставлял плавиться и желать его. Да. Страшно… Страшно, потому что Ран непредсказуем, потому что быть с ним – это добровольно поселиться рядом со зверем. Он кажется ручным, когда сыт и когда позволяет прикасаться к своей шкуре, но зверь всегда остается диким и однажды может растерзать, если ему станет скучно. Поиграет, загоняя в угол и щуря зеленые глаза, а потом сомкнет клыки на шее и слижет кровь, довольно урча.
Страшно… но выбора у Оникс уже не было. Она сошла с ума, но она хотела быть с ним.
– Шинтаро саанма…
– Что это за язык? – встрепенулась Оникс.
– Древний, – он улыбнулся. – Его учат лишь наследники первой ветви, чтобы могли прочитать старинные свитки. Это красивый язык, Оникс.
– Да, – она замерла, глядя в его глаза. – Очень красивый. Мне всегда кажется, что на нем ты говоришь что-то важное…"
"Ран положил ладонь ей на затылок, притягивая ближе. Их губы встретились и соединились.
И сейчас, когда аид прикасался к Оникс так нежно, так бережно и трепетно, было трудно представить, что он способен причинять боль. Способен на немыслимую жестокость и убийство. Сейчас он поклонялся Оникс – своими прикосновениями, своим телом, своим дыханием. Она чувствовала его возбуждение, но Ран лишь целовал, не требуя большего. Предоставляя ей право решить, хочет ли большего она. И Оникс хотела… Бездна, она таяла, плавилась, она жаждала. Она желала ощутить его губы на своем теле, поцелуи и даже укусы, наслаждение и легкую боль – все, что он мог ей дать, все, что давал.
И потому прочертила линию от его шеи до живота, чувствуя под ладонью напряженные, каменные мышцы. Странно, они уже столько раз делали это, соединялись телами в самых разных позах, получали взаимное удовольствие, и, казалось бы, не должно уже остаться ни стеснения, ни робости. Но раньше это всегда был выбор Лавьера. И сейчас Оникс ощущала странную растерянность и желание. И еще неожиданно – страх.
Что он откинет ее руку, отвернется от поцелуя. Чувство было пугающим. И Оникс вдруг задумалась, что ощущал Ран каждый раз, когда она говорила «нет». Обиду? Злость? Ненависть?
В эту минуту, сгорая от желания ощутить его, не в силах сдержать эту потребность быть с ним, соединиться, почувствовать его тело и сильные толчки, доводящие ее до пика наслаждения, Оникс поняла, как страшно услышать отказ.
Она осторожно потянула завязки на его рубашке. Одну, вторую… Он смотрел.
