Когда у женщины на языке камушек. А она передо мной на коленях.
Оникс снова до боли сжала кулаки, ощущая желание разбить это насмешливое лицо. Приятно? И осеклась, поняв, что за чувство только что испытала. Ревность. Небесные заступники! Она ревнует, думая о том, кто доставлял ему удовольствие с кольцом в языке!
Ревнует того, кто поставил ей клеймо! Это… ужасно.
Прищурилась, словно дворовая кошка.
– Знаешь, о чем я мечтала, пока тебя не было? Чтобы просто никогда больше не пришел. Чтобы не вернулся.
Чтобы тебя однажды не стало, Ран. Как считаешь, хорошая мечта?
Он поднял ее подбородок, заставлять смотреть себе в глаза. Темные глаза безумца. Слишком спокойное лицо. Слишком злые глаза.
– Надеешься, что меня убьют?
Она пожала плечами.
– Если меня убьют, сюда придут стражи совета. Вломятся, выбив сапогами двери. Знаешь, что они сделают с тобой, раяна?
Она снова пожала плечами и заставила себя улыбнуться. Получилось криво, но все же…
– И что же? – сказала она. – Главное, это будешь не ты.
На миг ей показалось, что он сейчас все-таки убьет. Задушит, столько ярости было в мужских глазах. Но взгляд Оникс так и не отвела, так и смотрела в его застывшее, словно камень, лицо.
– Тогда молись лучше, Оникс, – Лавьер погладил пальцем ее щеку. Нежно, чуть прикасаясь. Как гладят самое ценное, что есть в жизни. – Молись небесным, чтобы твое желание исполнилось и меня убили. Желай удачи и помощи заступников тому, кто сможет воткнуть сталь мне в грудь. – Какие нежные пальцы, какое спокойное лицо.
Только на самой глубине глаз плещется что-то такое, отчего Оникс хочется рыдать навзрыд. – А что касается клейма…
Усмехнулся, вернулся к камину. Снял с пальца кольцо из антанита, прихватил щипцами и положил на угли.
– Что ты делаешь?
– Тебя злит боль, которая уже прошла, ведь так? И буквы на твоем плече. – Кольцо раскалилось докрасна. Лавьер закатал рукав рубашки, обнажая левое запястье, исчерченное множеством белесых шрамов.
– Ран? – она внезапно испугалась так, что стало нечем дышать.
И сама не поняла чего…
Лавьер сжал раскаленное кольцо, обмотав пальцы тряпицей. И прокатал его по коже запястья, с силой вдавливая в свою руку, до запаха паленого мяса, до крови и красной обугленной корки. Оникс прижала ладонь к губам, сдерживая вскрик.
Ран поднялся, бросил кольцо в графин с водой, и оно зашипело, остывая. Протянул раяне руку, и она увидела… внутри ожога было слово. Имя. Ее имя.
