Не произнеся ни слова, Лавьер ударил блондина по лицу, на черной перчатке осталась кровь.
– В подземелье.
– Но они всего лишь прислужницы… – В глазах Сумеречных страх смешался с гневом.
Ран присел перед Оникс. Все произошло так быстро, что она даже не успела встать. Поднял ее на руки, всматриваясь в синеву глаз.
– Я не ударилась, – тихо сказала раяна.
– Ты прикоснулся к Светлейшей, Клир, – холодно произнес Баристан.
– Но… – блондин побелел еще больше. – Я не знал! Она одета, как обычная девка!
– Я запретил трогать женщин во дворце, – Лавьер перевел взгляд на Сумеречного.
– Любых. – Посмотрел на мужчину со шрамом, тот кивнул.
Клир облизал мигом пересохшие губы, склонил голову.
– Я приношу свои извинения Светлейшей повелительнице, – сипло произнес он. – Готов понести наказание за нанесенное оскорбление и кровью смыть свой позор.
Оникс изумленно моргнула.
– За мной. Все, – Баристан повернулся к дворцу.
Лавьер, не отпуская Оникс, двинулся к лестнице. Она перевела на него изумленный взгляд.
– Ран? Что с ними будет?
– Их накажут.
– Но…
– Оникс, – он поставил ногу на ступень. – Их накажут. Это не обсуждается.
– Конечно. У тебя ничего не обсуждается, – бросила Оникс. – Отпусти меня.
– Я боюсь, что ты снова куда-нибудь побежишь, – усмехнулся Лавьер. – И снова попадешь в неприятности.
Раяна уставилась ему в лицо. Уставший. На волосах дорожная пыль. Под глазами тени. И все равно красив, как демон.
– Вряд ли мне удастся далеко убежать с рабской цепью на ноге! – с горечью сказала Оникс.
Лавьер толкнул какую-то дверь, закрыл ее ногой, отпустил девушку и прижал ее к створке.
– Я соскучился…
И сразу, не давая вздохнуть, прижался к губам, обхватил ее лицо, дергая ленту на волосах, зарываясь пальцами в белые локоны. Целовал жадно, торопливо, желая почувствовать, ощутить ее вкус, глотая этот дурман, словно безумец. Он и есть безумец. И это уже не пугает. В бездне страшно лишь поначалу, а потом… потом понимаешь, что эта бездна лучшее, что может быть… Он шагнул в пропасть, он уже на самом дне, и ему на это наплевать…
Оникс не отвечала.
Стояла неподвижно, лишь позволяя целовать ее. С некоторых пор его это не устраивало, и Лавьер уперся ладонями в стену возле ее головы, всматриваясь в синеву глаз. Он устал. Он провел в седле целый день, он не ел сутки и не спал двое, но, глядя на нее, забывал обо всем. Плевать на бездну со всеми ее демонами, лишь бы держать Оникс в своих руках. Никуда не отпускать. Никогда.
– Ненавидишь меня.
