– А теперь у нас разговор с Андреем Зиняковым будет. Прежде всего поздравляю с новым назначением.
Он крепко пожал руку лейтенанту.
– Спасибо. Только поздравлять-то не с чем. Сами знаете, в каком мы положении.
– В чем нуждаетесь в первую очередь?
Андрей Зиняков достал из планшета листок бумаги.
– Если сможете помочь патронами, очень выручите. У нас два ручных пулемета Дегтярева, винтовки, три автомата «ППШ» и несколько трофейных «МП-40».
– Четыре «ППШ», – поправил его Журавлев и снял автомат с плеча Бажана.
– Он вам теперь не нужен, Илья Карпович. У вас ведь пистолет имеется.
– Пожалуй, – после минутной паузы согласился тот. Наморщив лоб, потянул «ППШ» обратно и решительно заявил: – Я из отряда не уйду, буду со своими до конца. Меня партия на эту должность назначила.
– Не дурите, товарищ Бажан, – сказал Журавлев. – Вы уже приказ подписали о назначении лейтенанта Зинякова.
– Я буду исполнять обязанности комиссара.
– С девятого октября сорок второго года институт комиссаров отменен.
В Красной Армии введено единоначалие, а политруки и комиссары именуются теперь заместителями командиров по политчасти.
– Я такого указа не видел, – упрямился бывший командир отряда. – Но товарищу Зинякову мешать не буду. У него военный опыт, образование, а я займусь моральным духом бойцов.
Разговор тяготил всех и напоминал торговлю. Кое-как успокоили Бажана, а Зинякову пообещали передать тысячу винтовочных и пятьсот автоматных патронов.
– Завтра получите на этом же месте, – подвел черту капитан Журавлев.
– Надеюсь, они будут использованы для активной борьбы с врагом. Кстати, тридцать бойцов – это мало. Планируете расширить отряд?
– Конечно. Надежные люди есть. Вчера приняли двух ребят.
– Осторожнее с приемом. В шпионов играть не будем, но немцы вам наверняка постараются подсунуть своих людей.
– Проверяем, – коротко отозвался лейтенант.
Через двое суток наконец появился долгожданный транспортник «Дуглас». На поляну, освещенную по периметру кострами, приземлились восемь парашютистов и были сброшены четыре грузовых парашюта.
Возглавлял группу, к немалому удивлению Журавлева, его бывший политрук заставы Илья Борисович Зелинский.
В ведомстве НКВД, с подачи Лаврентия Берии, не очень-то жаловали политработников, считая, что они не нужны. Особенно в тылу врага, куда забрасывали бойцов и командиров и без того трижды проверенных, не нуждавшихся в идейных наставниках.
