Не трогал же он нас, пока мы были вдали. Ни разу не появился. А тут, здрасьте, я ваша тётя.
Сама его спровоцировала своим приездом. Ой, дурааа. Всю осторожность слила в унитаз и прикрыла крышкой. Притянула кошмар на свою голову.
Так и быть. Я уеду. Если это вернёт былое размеренное состояние, то вот прям щас же!!
* * *Почему я просто не могу быть категоричной и бессердечной. Никаких сомнений. Была бы злопамятной и холодной, ничего бы не копошилось внутри. Никакой мерцающей жалости к нему. Вырезала, выкинула и закрыла.
Всё. План был именно такой. Но какого чёрта я примеряю услышанное на себя?
Давай же, Уля! Ты злая! Тебе не стыдно быть такой! Тебе глубоко наплевать на его жизнь! Ты должна быть безжалостной! Гони прочь из себя этот мякиш и доброе начало, встань в позу обиженки! Он получил то, что заслужил! Ты не несёшь никакой вины за это! Он расплачивается за свой поступок и это правильно! Да, больно! Но а как иначе? Мне было больнее… и потом тоже! И сейчас!
Почему мою голову снова начали занимать мысли о Громове? Где там холодный разум и голос уязвлённой гордости затерялись? Ау!"
"Я даже согласна на слепое бешенство.
Но ничего похожего. Внутри сидит крохотный очаг и раздувает лёгкое жжение до огненного костра.
Очевидно, что в отель я возвращаюсь с изрядно бешеным взглядом, Костя с Кириллом при моём появлении даже перестают говорить. Отвлекаются от телевизора, изучая меня на двоих.
– Мамочка, смотри, какие у меня шарики!! Это Микки Маус, а это попугай!! – врезается в меня говорящее чудо, подпрыгивая, чтобы рассказать о своих приключениях.
– А ещё у меня есть бусики! И мы видели воооот такого медведя! Он спал, но мы с дядей Кириллом не плакали, потому что, когда мы плачем, мы становимся маленькими!!
С улыбкой тереблю непоседу за щёчки и смотрю на Кирилла с благодарностью. Столько эмоций у ребёнка. Он всегда умел занять Златку, есть в нём тяга к детям.
– А ещё у меня новая раскраска!! Идём покажу, как я нарисовала жёлтую рыбку!! – иду за скачущей девчонкой и громко восхищаюсь её стараниям, хоть и рисунок вышел кривоватый.
– Вау! Какая ты молодец! Дай пять! – торжественно шлёпаем ладонями и я прошу малышку нарисовать мне что-нибудь ещё. Её и просить не надо. Сама садится за стол и начинает творить новый шедевр. Для мамы.
Падаю на диван между братом и Кириллом, и выдыхаю, словно участвовала в забеге.
– Как всё прошло? – поворачиваю голову ко второму, что непривычно рядом со мной натягивается.
– Как всегда. По-моему, я переел карамельных палочек.
