Бедой закончится, поверь мне на слово. Он уже так насамобичевался, что боится оставаться один на один с собой… жить хочет, понимаешь? А ты, как красная тряпка перед глазами. Либо возвращайся и живите семьёй, либо уходи, Уль! Не рви ты ему душу!
– У него она хотя бы осталась, Юра! Мою порвали ещё четыре года назад!
– Не простила? – смыкает брови.
– Простила?!? – невесёлый смешок. – Я даже отвечать на это не буду!!
Понимает он всё. Насквозь просчитывает. Видит, что за выставленной напоказ загрубевшей натурой скрывается раздробленная масса.
– Если сейчас не уедешь, Ульян… добром не кончится. – продолжает добиваться своего Юрий. – Его безумие и твоя вражда… пожалейте девчонку вашу… вы друг друга уничтожите, а её оставите разбитой.
Замолкаю.
Тема Златы для меня настолько интимна и болезненна, что каждый раз переживаю – я лишила ребёнка отца. Что с ней станет, если и мать пропадёт?
– Решать тебе, Улька. – дожимает со всей серьёзностью. – Ты умная девчонка, придёшь к правильному выводу.
Он сам себя оставляет без ответа.
Несколько секунд тратит на изучение моих эмоций, а потом поворачивается и уходит обратно к своей машине. Опускаю веки, от груза мыслей разболелась голова. В груди такое смятение, что затмевает собой все остальные чувства. А они есть, я знаю. Равнодушной к Громову я никогда не была.
«Не рви ты ему душу…
Жить он хочет, понимаешь?
Потому что любит до сих пор.
Живите семьёй…»
Опять это жжение в сердце. Где там мои таблетки? Тянусь к сумке, лезу в маленькую косметичку с лекарствами, пальцы не слушаются.
Да чёрт бы вас всех побрал!! Ненавижу эту слабость в себе!!
Я молодая здоровая девушка, а из-за одного мудака теперь должна глушить боль лекарствами. Не получается по-другому. Ещё вариант спиться, но мне нельзя, алкоголичку-мать Златке я точно не желаю. Нахожу заветную пластинку, выщёлкиваю одну капсулу и отправляю под язык.
Давай же! Сотри во мне Феликса хоть на несколько часов. Прикладываю титанические усилия, чтобы не разреветься посреди улицы. За эти дни, что мы тут, в этом городе, бороться с такими наплывами становится всё труднее и труднее.
Не было Феликса рядом и жизнь казалась налаженной и тихой. Душевной назвать не могу, но по крайней мере, меня так не разбалтывало. Ночами его образы мучали, иногда всплывали казусы, когда Златка спрашивала про папу или в садике задавали неподходящие вопросы. Но в целом я справлялась.
Может и прав Юрий? Пока мы вертимся друг у друга под ногами, ни мне, ни Феликсу покоя нет.
