А пока ты маячишь у него перед носом, он ни о чём не думает, только о тебе и дочке.
– Да что он может нам сделать? Как подойдёт, так и отвалит! – выдерживаю на лице искусственное спокойствие, а у самой в груди колотит, как ударами в бубен.
– Думаешь? – со снисходительной улыбкой. – Он настолько помешан на тебе, Уль, что уничтожит вокруг тебя всё живое. Изведёт каждого по очереди. Нужны тебе эти зверства? Сама же побежишь к нему, чтобы остановить, когда ничего другого не останется.
Хмыкаю:
– А под всем живым ты что подразумеваешь?
– Твой брат, твой мужчина.
– произносит он с непонятной интонацией.
– Мы не из подворотни, Исаев! Громов нам не страшен!
– А ты подожди ещё немного и проверишь. Тебе твой Абрамов ещё не рассказал, что у него на работе творится?
– А что там творится?? – выдаю слегка придушено.
– Спроси. Это ещё только предупреждение ему. К концу будет голышом по улице скитаться, если Феликс не подкинет чего, и не упечёт за решётку.
Воспроизвожу в голове возможное развитие событий. Внутри всё сковывает холодом.
Ну конечно, до полного счастья, чего уж!?
– Запугать не получится, Юра!! – выдыхаю с дрожью.
– А если брата коснётся, испугаешься?
– Мой брат сам кого хочешь напугает!!"
"– Твой брат дурак, уж прости, девочка. Его раздавить, как поссать сходить. Он в этой жизни ещё ничего сам не добился. За что ни берётся, всё не по-людски.
– Полегче, Исаев! – ломается мой голос. – Не посмотрю, что вояка! Пожертвую рукой, но нос тебе смогу сломать!
– Уверен, что сможешь. – с видимым одобрением, как ребёнку.
– Дикости тебе не занимать. – со смешливым блеском в глазах. – Но всё же я тебе не советую возлагать на братца большие надежды. Не справится он. Ни с вашим семейным бизнесом, ни с Громовым. Защитить он тебя не сможет.
– Это лишь твоё оценочное суждение, Юра! Мой брат толковый и со здоровыми понятиями! Он твоего бешеного Громова на лопатки поставит!!
– Бешеный он только из-за тебя. – отражает мой выпад. – Потому что любит до сих пор.
Мою сдержанность придавливает лавиной.
– Мне его любовь по барабану!!! – громкостью всё крошево в груди передаю.
– Тогда уезжай! – наступает давящим взглядом. – Здесь тебя ничего не держит. Жила же четыре года без всех нас. Дальше ещё проще будет. Не одна ты там, а с мужиком.
– А чего это ты так за меня волнуешься, а?? – подкрадывается истерика. Гашу из последних сил.
– Не за тебя, Ульян. За друга своего я волнуюсь. Не справляется он с собой. Проходил я через это… выворачивает его от одиночества.
