– Что я ни за что не рожу от такого чудовища, как ты!! – окисляю его взглядом. – Я не позволю страдать своему ребёнку, он не достоин такого отца! Пусть лучше его вообще не будет!
– Глупенькая моя! – странный высмех. – Ты просто на взводе! – тянет руки к моему животу, судорожно дёргаюсь и морщусь от боли, все ушибы дают о себе знать.
– Всё кончено, Громов… – цежу с ненавистью, глаза наливаются кровью, смешиваются со слезами. – Документы на развод подпишу в любое время. Забирай всё!
– Уль… – сорвано.
– Уходи!! – снова корчусь, датчики на пальцах начинают сигналить, мониторы загораются красным.
– Прошу вас покинуть палату! – забегает в спешке медсестра. – Пациентке положен покой!
– Я ещё вернусь, родная… – острым колом в сердце. – И мы всё решим! Слышишь? Не спеши с выводами! Мы всё обсудим!
Закрываю глаза, отрезая себя от потока лжи и бесчестия. Теряю последние силы. Мы ничего не будем решать, Громов. Я уже сама всё решила.
– Идите! – подгоняет его суровая медсестра и я слышу уходящие тяжёлые шаги.
ФЕЛИКСВ этот же вечер.
Смотрю на недопитый бурбон. Не помогает. Думал, пропитает, одурманит, закроет от всего мира. Ни черта.
Ещё хуже. Как при тяжёлом сотрясении. Череп разламывает. Тревога не спадает. Никак не придумаю, за какую ветку держаться, чтобы не упасть. Не могу дышать даже по-минимуму. Вокруг шеи невидимая удавка. На той самой ветке подвешен.
Внутри всё воспалено. Вулканом извергается. Горит адским пламенем. И не унять это.
«Уходи, Громов! Я ни за что не рожу от такого чудовища, как ты!!»
Сполна.
До глуби. Душу разбирает страх – Уля не простит, отнимет ребёнка. Я лишусь смысла жить дальше.
Действую на одной механике. Залпом пью горючую жидкость. Бездумный завис на кровать, где ещё недавно я днём и ночью любил свою жену. Где срывал с её губ стоны, смех от щекотки, признания…
Я боюсь это потерять. Всем своим существом дрожу от угрызения совести. Что наделал?? Как мог?
Дьявол вселился, не иначе! Забрал мою волю, сыграл в игру с рассудком, станцевал на костях. Оставил после себя только боль и ужас.
Не смог обуздать его. Слишком слабым оказался.
Я ж не такой… не с ней… я бы никогда…
Вздрагиваю, когда самобичевание нарушает громкий звонок телефона. Юрий. Он сейчас регулирует вопросы с больницей, караулит любые изменения."
"– Говори! – желудок превращается в тугой ком, движется к горлу.
– Гинеколог звонила. – сходу натягивает во мне все жилы, сжимает внутренности. – Ульяне назначили аборт через час.
Тяжёлым шлепком падает вниз сердце.
