Брали нахрапом. Никогда особо не извращался, не ухаживал и никого не завоевывал. Бабы сами находили дорогу в мою постель. Знающие, чего хотят и как это получить. Эта же… просто Милка. Достанется же такая «фея» кому-то.
Спустя два часа пути мы делаем небольшой привал. Когда зажевали по паре крекеров, я сверяюсь с координатами и выдвигаемся дальше.
Когда перед глазами начинает маячить граница леса, слышу за спиной облегченный выдох. Улыбаюсь. Ну все, принцесса, быстро в душ и вперед: трасса Самара-Москва.
Хватит с нас совместных приключений.
Но не тут-то было…
Стоит только подойти к воротам, как дверь дома распахивается и первым нам навстречу вылетает Арчи. Бросаясь к Милке со своими влажными «поцелуями», меня мой пес напрочь замечать отказывается. А уже следом за псом на крыльце появляется другая фигура. Которой точно тут быть не должно, потому что на ферме самый разгар рабочего дня.
Складывая руки на своей пышной груди, Татьяна зыркает в сторону Милки и громогласно, на весь поселок, взвизгивает:
– Миша, ты ничего не хочешь мне объяснить? Где вас носило целую ночь? Вдвоем с этой… городской!
Я устало потираю переносицу.
Господи, ладно, Милку я могу спровадить в Москву. С глаз долой, и все дела. Но от Татьяны избавиться будет сильно сложнее. Только если самому бежать. Следом. За принцессой.
Глава 20. Кто за повара?
Милена
Эта Татьяна меня до чертиков пугает. Нет, я тоже не нежный цветочек, и кричать умею, и зыркать, испепеляя взглядом. Но эта берет массой! Высокая, пышнотелая, грудастая, руки свои в бока как уперла, перекрывая своим телом доступ к дому, я аж остановилась у крыльца, не решаясь подняться.
Оглянулась на Михаила. Тот тоже подбоченился и стоит.
Эй, люди-и-и, я почти сутки проторчала в лесу, можно как-то свое “личное” решать лично, а? А меня бы в душ…
Гуляю взглядом с одного на другого. Держу в поле зрения обоих. И все равно подпрыгиваю от неожиданности, когда слышу звучный рык Михаила:
– Таня, уйди с дороги, пропусти девчонку.
Да!
– Нет, – фыркает Танька. – Не место этой городской в доме! Пусть собирает свои манатки и шуршит обратно в свою Москву. Неча!
Я откашливаюсь:
– Я бы, конечно, и рада “пошуршать” обратно, но не могу.
– Чего это?
– Конкретно в этот момент потому, что вы меня в дом за “манатками” не пускаете.
– Еще и языкастая! – охает Танька. – Огрызается! Да я тебе сейчас… – взмахивает рукой, переступая через три ступеньки, гром-баба.
