Спали. Ясно?
Замирает. Только дышит часто-часто. Долгое мгновение спустя переспрашивает неуверенно:
– Спали?
– Спали. К моему величайшему сожалению. Я вышел из душа, а ты вырубилась.
– Почему без трусов?!
– Тебе лучше знать. В душ я с тобой не ходил.
Милка делает тяжелый вздох:
– Правда-правда ничего не было?
– Нет, я по-твоему, кто, Серебрякова?
– О, а откуда ты знаешь мою фамилию?
– Давай так, ты истерить закончила? Если нет, то я пошел за хлоркой. Если да, то пришло время перейти к конструктивному разговору.
Без вот этого всего: Миша, ты негодяй. Миша, ты маньяк. Миша, я тебя боюсь.
Моя колючая зазноба начинает пыхтеть:
– Я тебя не б…
– Садись! – перебиваю, разжимая стальной захват.
Милка тушуется.
Я подталкиваю ее за жопку к стулу, ущипнув. Вздрагивает. Делает два шага и послушно плюхается пятой точкой на табуретку. Мой – здоровенный для нее – халат сполз. Волосы в соблазнительном беспорядке. Вся такая румяная, сладкая и хорошенькая. Что мне сейчас совсем не конструктива хочется с ней. Даже после всего того потока сквернословий и обвинений я бы скорее предпочел жесткий деструктив, но в горизонтальной плоскости!
– Миш… – поднимает на меня щенячий взгляд.
Я напрягаюсь, ожидая снова услышать что-нибудь в духе: я поеду домой, вызови мне такси, мне голой шастать по городу не привыкать и прочую херь. Но едва не взрываюсь хохотом, когда слышу:
– Я ужасно хочу кушать. Предложение о завтраке еще в силе?
Глава 29. Незнакомцы
Мила
Миша готовит завтрак.
Я как бы тоже. Делаю видимость.
Замираю с куском батона в одной руке и ножом для масла в другой. Стою и пялюсь во все глаза на мощный разворот румянцевских плеч. Исхожу слюной. И таю от умиления, как сосулька на солнце.
Нет, Миша и у себя дома – на ферме – частенько готовил для всех завтрак. Просто я никогда не была так близко к “процессу”. И уж тем более даже не думала его разглядывать…
А сейчас разглядываю. Таращусь во все глаза, а сердце гулко бахает в груди. Тук-тук, тук-тук. Задержав дыхание, ловлю каждое движение его рук.
Миша, ловко орудуя сковородой, жарит блинчики. У меня картинка перед глазами плывет. Как сексуально это выглядит, мамочки!"
"И вот с этим образцом мужественности у нас ничего не было. Я все еще невинна. Миша не такой. Миша хороший. Благородный и достойный мужчина, который не воспользовался беспомощностью женщины. А я – балда!
– По-моему, на этом бутерброде масла уже достаточно, Мил.
– Прости? – вскидываю взгляд глаза в глаза. – Ч-что?
Миша улыбается. Кивает.
