И хорошо, что небольшой.
Слышим звук лифта, шум в коридоре – шаги, явно комиссия большая.
Улыбаюсь широко, когда вижу первых гостей – хотя не знаю, уместно ли называть их гостями.
- Доброе утро. – приветствую всех, останавливая взгляд на том, в ком подозреваю самого главного. Почему-то увидев меня, он меняется в лице.
- Надя! Надюшка, как ты сюда попала?
Глава 25
Прихожу в себя в палате.
Опять. Почему-то мне кажется, что все это со мной уже было. Ну да, только тогда я была вся переломанная, мне было больно, и голова постоянно кружилась.
И как же хорошо, что я успела сказать о ребенке! Это мне уже потом моя гинеколог объяснила. Могли меня вычистить молча, сказали бы, что я малыша потеряла. Ну или пришлось бы вычистить – если бы препараты вводили какие-нибудь серьезные.
Мне тогда повезло. И моему малышу тоже.
Открываю глаза и вижу того самого, главного из комиссии.
- Надюша, как ты?
- Нор… нормально.
- Ты меня не узнаешь?
- Узнаю.
Понимаю, что действительно узнаю. Это мой отчим, муж моей мамы.
Мамы, которая умерла. И папа мой тоже умер. Сначала он. Он погиб в больнице, при пожаре. Мама его очень любила. Мы обе очень любили папу.
А потом у мамы появился Леонид…
Дальше вспоминать больно, я не могу, прикрываю веки, сглатываю, во рту горечь. Лёля подскакивает, подает мне чашку с водой, я улыбаюсь ей с благодарностью.
Леонид рассматривает меня, потом берет за руку, говорит глухим голосом. Я понимаю, что он потрясен, и моим состоянием, и тем, что вот так нашел меня тут.
- Твой врач сказал, что у тебя посттравматическая амнезия.
- Да. Амнезия. Я… я ничего не помнила. Вернее, помнила детство, маму с папой, лет до двенадцати, наверное, помнила. А потом… провал. Только…
- Что?
- Она говорила, что ее Воробушком звали. Ой, простите. – это Лёлька вмешивается, потом смущенно прикрывает рот ладошкой, она стоит рядом с моим доктором, Олегом Борисовичем, глаза красные – плакала, конечно, из-за меня.
- Воробушек, точно. У неё фамилия Воробьева.
Надежда Николаевна Воробьева.
- Надежда…
Вспоминаю, как вчера назвала именно это имя, когда говорила по телефону.
«Надежда - мой компас земной»…
Воспоминания накатывают как цунами, с сумасшедшей скоростью.
Палата, пациент с повязкой на глазах и шрамами на лице. Я знаю, что он очень красивый… когда первый раз вижу его у меня сердце ёкает, и как-то странно болит в груди. И еще я дрожу вся.
А он… Он грубит, злится, ёрничает, наглеет.
- Жги. Но учти.
