А Яну будьте добры?
- Кто спрашивает? – голос грубый, даже злой. Почему-то мне страшно.
- Это знакомая.
- Какая знакомая? Имя?
Имя… легко сказать, имя…
- Я…-почему-то в секунду мне в голову приходит только одно, которое кажется очень правильным. – Надежда.
Не понимаю почему Надежда. В клинике меня зовут или Воробушек или Воробей, или Вера. Почему-то Лёлька придумала мне это имя. Но я точно знаю, что меня зовут не так. А вот как именно?
И сейчас, назвавшись Надеждой чувствую странную уверенность, хотя до этого момента имя Надежда не вызывало никаких эмоций.
Может я назвалась так потому, что она очень нужна сейчас этому бедному парню? Надежда…
- Надежда, значит? И откуда ты, Надежда?
- Я… мы… - с ужасом понимаю, что не знаю, что сказать, надо срочно думать! – Мы…с Яной учились вместе.
- Скажи, что учились в Лондоне, - тихо хрипит пациент, и я понимаю, что он слышит весь разговор…
- Училась, в Лондоне.
- В Лондоне, значит? Ясно. Так вот, Надежда, Яна умерла. Нет больше Яны.
- Что?
- То! Передай этому уроду, который дал тебе телефон моей дочери, что ее больше нет…
Длинные гудки словно разрезают время на «до» и «после».
Смотрю на парня, лежащего передо мной на больничной койке, на парня, на котором места живого нет, которого просто в кусок мяса превратили… Не представляю, что теперь будет с ним, если то, что сказал злой голос – правда.
Лицо его неподвижно, глаза – заплывшие синяки.
- Он соврал, слышите, Вячеслав? Соврал! Ваша Янка жива! По-другому и быть не может! Жива и вы ее обязательно найдете!
- Да… Да… Надежда… Ты… ты сказала, что тебя зовут Надежда?
- Нет.
Я… я просто первое попавшееся имя назвала. – усмехаюсь горько.
- Как тебя зовут?
- Не знаю. – не понимаю почему, но говорю ему правду, хотя могла бы и соврать.
- Не знаешь? Как так?
- Вот так. Я память потеряла. Ничего о себе не знаю.
Почему-то ме стыдно говорить ему что я была Воробушком. Скажу потом. Может завтра. Может никогда.
- И как же ты живешь?
- Как-то живу.
Да уж. Как я живу…
Плохо живу.
Неожиданно для себя понимаю, что плачу, стараюсь не всхлипывать, но он все равно слышит.
- Ты… ты чего? Ты плачешь?
- Нет, просто… Да, извини, плачу.
Достаю платочек, вытираю нос, шмыгаю им, вижу, что капельница уже почти все. Встаю, чтобы поменять.
- Почему ты сказала, что ты Надежда? Может, так тебя и зовут?
- Я не знаю. Правда.
- Жаль. Хорошее имя Надежда. У меня… у меня была одна знакомая, Надежда. Очень хорошая. Я… я думал, что люблю её.
