Всего несколько дней назад мы радовались тому, что ты смог пить через соломинку. А теперь, очевидно, ты поправился окончательно и сможешь пережить драку в переулке.
Кир мгновенно ожесточился.
— Я умею защищаться.
— Это не имеет значения, — ответил Кингстон. — Как только мышцы на руках устанут, то локти выгнутся, и нападающий найдёт лазейку.
— Вам-то откуда знать о драках? Даже несмотря на мои сломанные рёбра, вы бы не смогли меня одолеть.
Герцог посмотрел на него взглядом опытного льва, которому бросил вызов дерзкий детёныш.
Он спокойно взял со стола маленькую перечницу и высыпал горсть молотого чёрного перца Киру в тарелку.
Кир озадаченно опустил глаза, над тарелкой поднялось серое облачко. В носу защипало, и он чихнул. Грудную клетку тут же пронзила жгучая боль. Он отвернулся от тарелки и согнулся пополам.
— Чёрт бы вас побрал! — с трудом выдохнул Кир.
Вскочив, Меррит бросилась к нему и осторожно положила руку на спину Кира, пока он пытался прийти в себя.
— Принести обезболивающее? — спросила она голосом, полным беспокойства.
Кир покачал головой. Схватившись за край стола для опоры, он выпрямился и бросил на Кингстона злобный взгляд.
Наглядно продемонстрировав свою мысль, герцог беспардонно посмотрел на Кира и отодвинулся от стола.
— Пойдём со мной.
— Зачем? — опасливо спросил Кир.
— Выйдем прогуляться. — Кир ничего не ответил, Кингстон нетерпеливо скривил рот. — Это такой древний способ передвижения: поочерёдно поднимаешь и опускаешь ноги, наклоняясь вперёд.
— Его взгляд скользнул по повседневной одежде Кира, по свободному шерстяному пиджаку и брюкам из плотной ткани. — Тебе придётся сменить кожаные ботинки на парусиновые. Встретимся в задней части дома, у двери, ведущей к утопленной дорожке.
Мерзавец хотел прогуляться к бухте.
Хотя Кира так и подмывало послать герцога к чёрту, он придержал язык, провожая его взглядом. Прижав руку к больным рёбрам, он поднялся и посмотрел на Меррит, которая так и стояла рядом.
Он сожалел о столь порывистом прощании, должно быть, для неё оно прозвучало, как гром среди ясного неба.
Но в её спокойных тёмных глазах не было ни намёка на обвинение или огорчение. Она демонстрировала железное самообладание.
""Королевское достоинство"", — с восхищением подумал Кир.
— Я больше не могу здесь оставаться, — проговорил он.
— Понимаю. Но я беспокоюсь о твоей безопасности."
"— В родных пенатах я буду в безопасности, — заверил Кир.
