В этой картине не было резких жестких мазков экспрессионизма с элементами абстракции, здесь чувствовалась рука математика, талантливого и искусного. Его губы и язык рисовали искусный фрактал с космической энергетикой — выверенный красивый рисунок, он переливался и создавал космические движущиеся узоры, перетекая из одного образа в другой. Настойчивость его губ завораживала, от этого рисунка кружилась голова, в него погружалось сознание, и сердце выбивало такой же ритм. В этой энергетике хотелось раствориться.
Я почувствовала, как его рука сильнее сжала мою талию, будто спрашивая, и я ответила на поцелуй. Макс отреагировал мгновенно — он крепко сжал меня в кольце объятий и, оторвав меня от пола, усилил краски и объем своего фрактального рисунка. У меня перехватило дыхание, и я обвила руками его шею.
Чувствуя его пальцы в своих волосах, я неожиданно поняла, что когда-то это уже ощущала. Будто он уже прикасался ко мне. Но как это случилось? И когда? Может быть, на тренировке?
Я пошевелилась, давая понять, что хочу прекратить, и он, отстранившись, посмотрел на меня, проверяя мое состояние.
Я изучала его голубые глаза в обрамлении густых темных ресниц, пытаясь вспомнить, а он провёл пальцами по моей щеке, и мое сознание пронзила мысль — память яркой вспышкой озарила давно забытую картинку.
— Это ты был тогда у меня… когда я болела на базе… и была без сознания… — я не отводила глаз от его лица.
— Да, — честно признался он, продолжая поглаживать мои волосы.
— Зачем?
— Сложно ответить, — произнес он, а мою грудь будто сдавило камнем.
"
"Темные вязкие, будто сель, воспоминания о периоде на базе надавили на меня тяжелым прессом, в висках застучало болью, мышцы сжало неприятной судорогой, и я нахмурилась. Я не любила вспоминать тот период, когда была на грани, когда обвиняла себя в всем случившемся. И сейчас я больше не желала впускать этот негатив в мое теперешнее состояние, я больше не желала оглядываться назад и опять страдать. Макс цепко рассматривал мое лицо и, наконец, тихо поинтересовался:
— Все в прошлом?
Я глубоко вздохнула, выравнивая сердечный ритм, и тихо произнесла:
— Все в прошлом.
Но я все же спрошу. Это стало причиной твоей госпитализации?
— Нет. Это рабочий конфликт. К тебе не имеет отношения.
Я внимательно посмотрела на Макса и кивнула.
— Хорошо. Я тебе верю.
— Спасибо.
— И все же. Зачем ты тогда пришел ко мне? — я пыталась уловить истину и хотела получить ответы.
