— Ему нравится Лондон?
— Да, очень, — улыбнулся Макс и протянул мне руку, чтобы помочь встать.
Я прошла к центру зала и, сделав медленный оборот вокруг своей оси, остановилась. Ощутив поток воздуха в этом огромном пространстве я тихо произнесла:
— Очень атмосферно, — и, пройдясь ладонью по белой мягкой мебели в строгом интерьере, добавила: — Лаконично, но выразительно.
— Мне хватает, — услышала я его ответ и перевела взгляд на прозрачную стену, которая открывала совершенно невероятный вид на Темзу и город в вечерних огнях.
— Днем наверное, здесь много света и солнца, — улыбнулась я, но Макс ничего не ответил, и я обернулась в его сторону.
Он стоял чуть поодаль, облокотившись о колонну и, засунув руки в карманы, и внимательно рассматривал меня.
— Что? — тихо спросила я.
— Ничего, — не отводя взгляда от меня, ответил он.
— Почему ты так на меня смотришь?
— Тебе тоже подходит это место, — спокойно произнес он.
— Я еще ничего не решила, — ответила я.
— Знаю, но это не отрицает того факта, что тебе подходит это место, — повторил он и, оторвавшись от стены, уверенной походкой направился на меня.
Его взгляд был спокойным, как и всегда, но я чувствовала, что в его энергетике что-то изменилось. Я не могла понять что именно, отчего машинально сделала шаг назад, упершись в стекло.
Он вплотную приблизился ко мне и медленно протянул руку к моей талии, а я внезапно почувствовала как дрогнуло мое сердце, будто через него пропустили разряд биотока.
— На балконе вид лучше, — тихо произнес он и, обогнув рукой мою талию, открыл стеклянную панель.
В комнату ворвался свежий ветер, растрепав мои волосы, и я развернулась в сторону Темзы.
Шагнув на балкон, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить сердце, а Макс подошел сзади и, обхватив перила, взял меня в тесное кольцо.
Я чувствовала силу его объятий, они были не такими, как у меня дома. Когда Макс обнимал меня в первый раз, он приручал меня к своей энергетике, но сейчас я чувствовала мужской напор, я ощущала, что Макс в эту минуту открывал мне себя, как мужчину.
Я вновь не сопротивлялась и, закрыв глаза, прислушалась к своим ощущениям. Но в этот раз Макс не дал мне опомниться. Он действовал решительно — неожиданно развернул меня и, обхватив пальцами мои скулы, прильнул к моим губам, он целовал меня настойчиво и уверенно, цепко и нагло, без права на отступление. И его поцелуй стал для меня откровением. Это был Рисунок. Но совсем не тот, к которому привыкли мои губы.
