Я закрыла глаза, и сейчас, находясь внутри этой прохладной металлической энергетики механизма Киборга мне казалось, что я слилась с ним в одно целое и стала его душой, живым сердцем этой стальной сути."
"На последних жимах Барретт вновь зарычал Хищником, словно давая знать, что он все же живой человек из плоти и крови, и наконец застыл на вытянутых руках, что означало — пора подниматься. Я нехотя покинула эту жесткую, но родную колыбель, а Барретт в очередной раз сделал круг по залу и остановился рядом со стеклянным холодильником.
— Мы закончили, — коротко сказал он и, взяв пару бутылок воды, подошел ко мне.
Протянув мне прохладную, но совсем не холодную воду, он положил руку на мой затылок, и мы направились к выходу.
Чувствуя мышцами его тяжелую горячую ладонь, уже у прозрачных дверей я обернулась на спортзал и, вспоминая, как уютно качалась в стальной колыбели своего Киборга, улыбнулась, желая навсегда запомнить эту спортивную мистерию, в которую меня посвятил мой мужчина.
Глава 17
Как ни странно, но мы повернули не налево, где находился выход в жилую часть дома, а направо — Барретт, так и фиксируя мой затылок ладонью, направлялся в комнату отдыха, где располагались сауна и бурлящий бассейн, куда я так и не решилась окунуться.
Раздев меня до трусиков, Ричард завел меня в жаркую парилку и, оставаясь все в тех же шортах, устроился на верху. Я хотела сесть рядом, но он разместил меня ниже — на среднюю полку прямо перед собой и зажал мой корпус плотным кольцом своих ног.
Я вновь хотела напомнить ему, что после ранения все же лучше не злоупотреблять сауной или хотя бы спуститься ниже, где было прохладнее, но, понимая, что Барретт осознает все последствия и сам знает свое тело лучше, чем я и доктора, не стала ничего говорить.
Мы молчали и принимали эту странную процедуру под названием сауна, но с Ричардом она проходил гораздо интереснее, я бы сказала этот ритуал приобрел смысл и стал завершенным — со всеми участниками таинства.
Через некоторое время мой живот и ноги Ричарда покрылись росинками, и внезапно я почувствовала как мои волосы ощутимо потянуло назад. Я слегка повернула голову к Барретту и увидела, как он вытирает ими свои живот и грудь, используя мои длинные пряди в качестве своеобразного полотенца. Считая этот ""жест"" частью ритуала, окутанного жаром с ароматом хвои, я совсем не возражала — мне нравился запах моего мужчины в моих волосах.
