Я вновь вернула взгляд на голень Ричарда и, рассматривая созданный влагой узор на теле моего мужчины, залюбовалась этим рисунком — он был похож на картины пуантилистов: Жоржа Сера или Поля Синьяка, которые в своем творчестве отказались от смешивания красок, предпочитая в манере письма ровные точки вместо традиционных мазков.
Склонив немного голову, я наблюдала, как каждая капля на коже Ричарда росла, меняла форму, становилась объемной цветовой точкой, и в совокупности эти переливающиеся пиксели идеальной правильной формы создавали неповторимый рисунок — рисунок моего мужчины.
Я улыбнулась и, потеревшись головой о бедро Ричарда, тихо произнесла:
— Ты сейчас напоминаешь живое полотно, созданное мозаикой из росы.
На это Барретт ничего не ответил, а я почувствовала, как по моему плечу, где соприкасались наши тела, потекла струйка пота, его ли, моего — непонятно. Впитывая в кожу его мускусный запах, я улыбнулась — было в этом странном ритуале, как и в нашей совместной тренировке, нечто поистине интимное, сродни сексу.
Вспомнив, как он сегодня днем выводил узоры на моей щиколотке, я осторожно подняла руку и кончиком пальца убрала капельку влаги с его голени, нарушая тем самым целостность мозаики. Ричард никак не отреагировал, и я, осмелев, продолжила вырисовывать незамысловатые узоры на его крепких мышцах, ""смешивая краски"" и тем самым меняя оптический эффект. Чувствуя шелковистую поросль волос, я нежно вела пальцем от точки до точки и, собирая росу, вырисовывала живое полотно.
Внезапно мою макушку начали поливать холодной водой — это было приятно и своевременно, так как я уже стала ощущать жар. Перед глазами появилась бутылка воды, и я с жадностью прильнула к горлышку, а утолив жажду, продолжила изучать капельную мозаику на ногах Ричарда. Мое внимание привлекла его ступня — я провела ногтем по подъему и аккуратно спустилась к большому пальцу, полностью его огибая. Форма фаланг и ногтей на ноге была идеально правильной и пропорциональной.
Ему можно было бы позировать художникам или скульпторам — получилась бы Ода Мужской красоте, запечатленная на холсте или в мраморе. Я дошла до мизинца, затем устремилась к голени и завершила свое путешествие на колене.
Капельки воды, стекающие с моего лба, щекотали лицо, но мои руки были заняты, поэтому я потерлась скулой о стальное колено своего Киборга. Мне так понравились эти ощущения твердого сустава на мягкой щеке, что я так и застыла, закрывая глаза.
