"
"Шумно дыша сквозь зубы, он начал подтягиваться в жестком темпе, а я, всматриваясь в его напряженное лицо, ощущая бедрами его стальной торс, чувствуя под ладонями, как ходят ходуном его каменные мышцы, вдыхая его запах, внезапно поняла, что возбуждаюсь от этого мужского величия, которое обволакивало мое сознание и подчиняло мои эмоции этой мужской энергетике. Чтобы избавиться от наваждения, я закрыла глаза, но Барретт на последних рывках зарычал зверем, что совсем не помогло мне успокоиться, а скорее наоборот.
Наконец он, громко выдохнув, спрыгнул с турника и, опустив меня на пол, начал быстро ходить по залу из стороны в сторону, восстанавливая дыхание, а спустя некоторое время подошел к вертикальной стойке с перпендикулярными перекладинами на уровне груди и высоко вверху.
— Как называется этот тренажер? — поинтересовалась я.
— Брусья, — коротко информировал он, после чего встал на уступок и, опустив ноги, начал быстро двигаться вверх-вниз в жестком темпе, а я приняв асану ""Бабочка"", тоже продолжила тренировку, краем глаза наблюдая за своим Киборгом.
Закончив с брусьями, он некоторое время переводил дыхание, после чего скомандовал, указывая на еще одно хитрое устройство:
— Встань на скамейку.
Уже не задавая лишних вопросов, я поднялась, и подойдя к тренажеру, взобралась на него с ногами, а он, приблизившись, сел спиной ко мне и в очередной раз тихо сказал:
— Забирайся мне на шею.
Два раза повторять мне было не нужно — уютно обустроившись на его плечах, я ласково держалась за его голову, и в этот момент мне ужасно хотелось поцеловать его макушку.
Он же быстро поднялся, крепко удерживая меня за талию, и пошел к брусьям.
— Держи равновесие. Руки на верхнюю раму, — поднимаясь на уступок, проинструктировал он, удобно ухватываясь за поручни.
Я обхватила перекладину, и уже через мгновенье взлетала вверх и опускалась вниз. Чувствуя бедрами стальные плечи своего киборга, я глубоко вдохнула, и все ощущения мужского обволакивающего наваждения вновь вернулись.
Под рык Хищника, они проникали под кожу и впитывались с каждой каплей его влаги, и я уже не знала, отчего намокли мои трусики, — от его пота на затылке или от моего возбуждения. От своих же собственных мыслей я покраснела и самым решительным образом отогнала их, настрого запретив себе думать о сексе.
Опустив меня на пол, Барретт, вновь начал ходить по залу, восстанавливая дыхание, а я, совсем не желая покидать эту надежную твердыню, украдкой сморщила нос.
