На глаза стремительно накатывала пелена слёз, хотя, казалось бы, ну какая мне разница? Какая мне, к чёрту, разница?! Пусть хоть всех тут перецелует-перетрахает, мне-то что?! Мне похрен, мне просто пох…
Путь неожиданно перегородил мужской силуэт. Я грубо, на эмоциях, выругалась и шагнула в сторону, собираясь его обойти, но он стиснул моё плечо, удерживая, и я обмерла — это был человек из кабинета!
Немая пауза. Его изучающий взгляд, скользящий, по лицу, груди… Задержка на татуировке на плече. И дальше, вниз по фигуре… И снова вверх.
Ухватил за подбородок, приподнял, так чтобы больше света попадало на лицо… Довольная усмешка. Взгляд переползает на губы, с губ на шею… Горько воняющий куревом палец поддевает висюльку моего ошейника, нагло вытягивает её из декольте, поигрывает камушком на конце цепочки. Многозначительная ухмылка…
И я очнулась. Шарахнулась от него, готовая даже отбиваться, если понадобится, но он больше не удерживал, только проводил взглядом, от которого у меня задрожали колени.
Возле бара поджидал Коломоец, и я чуть на шею ему не бросилась, но в последний момент сдержалась.
Однако, когда к бару заявился Гордеев, и наша троица тут же поехала в отель, я всё-таки поддалась глупой жажде мести: прильнула к плечу Сергея. В ответ он приобнял меня, притягивая ближе к себе. Эта возня на заднем сиденье, как я и рассчитывала, привлекла внимание Гордеева. Он посмотрел на меня через зеркало заднего вида — глаза в глаза, долгие пару секунд… и тут же снова безразлично уставился на дорогу. А мне стало только ещё хуже.
Минут через тридцать после возвращения в гостиницу, ко мне в номер постучались. Я обречённо вздохнула. Что ж, в свете последних событий ночной визит Коломойца был вполне ожидаем. Жутко не хотелось объяснять, что он всё не так понял и в этом роде, но и не открыть не могла — начальник!
Но на пороге стоял Гордеев с бутылкой вина и двумя бокалами в руке.
Я впустила, но, сцепив руки на груди, гордо застыла на пороге. Уязвлённое самолюбие вопило от восторга — сам пришёл! Вот и пусть теперь говорит что хотел, и проваливает к этой своей красотке! А то ишь, нашёл дуру поблизости! Как бы не так! В моём контракте не указано, что я обязана с ним пить.
Тем более в третьем часу ночи!
Но это был бы не Гордеев, если бы он не сделал по-своему — просто обошёл меня и хозяйски поставил бутылку с бокалами на столик в гостиной."
"— Зря дуешься, — словно продолжая давно начатый разговор, небрежно обронил он. — У меня не было цели посмеяться над тобой.
