Мужчина в кабинете выглядел опасно: что тяжёлый, холодный взгляд, что резкие черты лица, что татуировка паука на тыльной стороне ладони. А эти хозяйские манеры! Я словно опять оказалась на лобном месте, от которого так тщательно пряталась все последние годы, но, по закону подлости, едва выползла из норки, как сразу попала в поле зрения какого-то мутного типа. И этот паук чисто интуитивно был далеко не так безобиден, как, например, обдолбанный Махеев с пистолетом!
Снова сидела в баре.
Обстановочка вокруг заметно горячела: мало того, что по программе начался стриптиз, так ещё и на этаже появилась вдруг молодёжь — и девчонки, и парни. Они томно тянули коктейльчики, болтали, стреляли глазками и постепенно распределялись между заскучавшими папиками и мамками.
С одной стороны, это освободило меня от прежней паутины липких взглядов, но с другой — я теперь окончательно походила на одну из этих девочек, и стало гораздо сложнее объяснять некоторым особо дотошным дяденькам, что нет, я не скучаю, и да, я уже кого-то жду.
В довершение всего Гордеев приказал мне жестом «будь здесь» и куда-то ушёл. И едва он исчез, как ко мне тут же подкатил мужик, который однажды уже уходил восвояси, только теперь он был гораздо пьянее и непонятливее, и к его словесным подкатам добавились назойливые поползновения обнять. Поэтому я, недолго думая, подхватила со стойки клатч и сбежала в туалет.
Там я со всей ответственностью кинула Гордееву сообщение, где я.
Он не ответил, но мгновенно вспыхнувшие галочки «прочитано» словно тут же связали нас невидимой нитью. Даже в этой кутерьме он был рядом. И сложно было придумать что-то более близкое и нужное мне именно сейчас!
Возвращаясь в бар, я слегка заплутала и свернув не туда, замерла — в конце коридора стоял Гордеев. Одной рукой упираясь в стену, второй он перебирал волосы у виска этой, как её… с алыми губами. А она, кокетливо хихикая, что-то нашёптывала ему на ушко.
Я попятилась. Налетела на кого-то спиной, едва не рухнув со своих шпилек… Но так и не сумев оторвать взгляда от этой парочки. Гордеев как раз медленно повёл ладонью вниз, по шее дамочки, по плечу и бедру, и снова вверх — по затянутой в кожаный корсет талии и обратно на шею, с, мать его, чёрным чокером! А в довершение всего ещё и приложился к её губам поцелуем.
И я, наконец, бросилась прочь.
