— Слав, слышишь меня? Просто не торопись, ладно?
— Мне плевать.
— Врёшь.
— Нет.
— Да.
— Да, я вру! — прорвало меня. — Мне ни хрена не плевать, что ты торгуешь наркотой! Так лучше? Или что ты имеешь в виду, когда просишь не торопиться? Что это всё не то, о чём я подумала, и ты всё объяснишь? А не надо мне ничего объяснять! Я не вчера родилась, чтобы путать хрен с пальцем! Я только знаешь, о чём думаю? Какой же ты, сука, жадный, что зажопил мне сотку на спасение невинно обвинённой в наркоторговле подруги, в то время как сам миллионы на этом гребёшь!
— Я не торгую наркотиками, — процедил он сквозь зубы.
— Я занимаюсь финансами.
— Ах да, прости, это же совсем другое! Как я могла перепутать! А знаешь, что… А пошёл ты в жопу!
Выскочила из машины. И уже в следующий момент поняла, что кажется, погорячилась: мало того, что моросил похожий на холодную пыль дождик, а я была в дурацком топике на тонких бретелях, так ещё и местечко такое — загородная трасса, ночь… Но уверенности моему решению придал ироничный голос Гордеева:
— Хорошо подумала?
Не удостоив взглядом, я показала ему средний палец и, то и дело подворачивая на высоченных каблуках щиколотки, побрела вперёд по обочине.
Куда? Зачем? Что дальше? С каждым шагом решимость всё уменьшалась, но включалась упёртость. А когда я наконец вышла за пределы отсвета дальних фар, и ночь вокруг обрела объёмы и пугающую пустоту, за спиной послышались шаги.
Я была зла, как собака, но в этот момент почувствовала вдруг предательское удовлетворение.
Гордеев всё-таки пошёл за мной. То-то же!
Он довольно быстро меня нагнал, и на мои мокрые, продрогшие плечи, тут же опустился его пиджак. Я гордо взбрыкнула:
— Отвали!
— Кончай хернёй страдать, — настойчиво вернул Игнат пиджак на место. — Кому хуже делаешь, мне что ли?
Я промолчала, но, чувствуя, как меня обволакивает теплом его тела и запаха, всё-таки запахнула полы поплотнее.
— И всё равно ты скотина, понял? Сладкая парочка Коломойцу.
— Я просто наёмник, Слав.
Просто работаю на того, кто платит. Не вникая в морали.
— Угу. И от приступов совести не страдаешь. Очень ценный сотрудник! Элита, твою мать. Бревно бесчувственное!
— Неподверженный страстям, не способен на предательство. Я следую логике и инструкциям, в моей работе это намного важнее совести. Поэтому клиенты доверяют мне свои жизни. И поэтому до сих пор жив я сам."
"— Да кому на хер нужна твоя жизнь? — не выдержав, заорала я.
