После чего и продавец с тростью нейтрально заявил, что ситуация действительно нетипичная и либо требует дополнительного разъяснения о причинах Гаранта не доверять Коломойцу без дополнительных условий, либо теперь уже его, как продавца, не устраивают гарантии Гаранта, ведь получается, что он и сам в них не очень-то уверен."
"— Речь идёт не только о больших деньгах, но и о безопасности репутации человека, которого я здесь представляю. Для этого нам и понадобился Гарант, а теперь выходит, что ситуация изначально не прозрачная? Хотелось бы пояснения.
— Ну а я воздержусь от комментариев, — с глубоко оскорблённым видом резко поднялся Коломоец. — Но надеюсь, что в ближайшие дни мы вернёмся к переговорам по существу, и тогда уже ни у одной из сторон не останется причин сомневаться друг в друге.
И мы ушли первые. Вроде бы гордо и сохранив достоинство, но привкус бегства остался. Меня трясло. Коломойца раздирало от безмолвного гнева — это чувствовалось даже на расстоянии. И только у Гордеева всё, как всегда, было зашибись — он был непроницаем и спокоен, как бревно!
Быстро загрузились в машину и уехали.
Я сидела, сжавшись в такой упругий комок, что, когда Коломоец попытался коснуться моей руки, меня отшвырнуло от него к двери, словно мяч. Я не знала, как относиться к тому, что узнала о нём, но здравый смысл подсказывал, что нужно держаться от всего этого подальше. Только как, чёрт возьми, если уже плаваю в этом дерьме по самое горло?!
Получив от меня такую острую реакцию, Сергей нахмурился и вдруг врезал кулаком в спинку водительского сиденья — так сильно, что Гордеева даже слегка откинуло вперёд.
— Останови! — Таким злым и требовательным я его не то, что никогда раньше не видела, но и представить не могла, что он таким бывает. — Останови сказал! — снова врезал, когда стало понятно, что Гордеев не спешит исполнять.
Но на этот раз тот всё-таки тормознул. Плавно прижался к пустынной обочине и выжидающе замер, глядя перед собой.
— Выйди! — приказал Коломоец.
Секундная пауза… и Гордеев, неспешно развернувшись, окинул босса таким взглядом, что на месте Коломойца я бы лучше сама вышла.
— Я сказал, пошёл вон! — заорал Коломоец, и Гордеев, недобро поджав губы, подчинился.
Сунув руки в карманы брюк и повернувшись к внедорожнику спиной, замер в лучах его фар. А в салоне повисла тишина.
— Твою ж мать! — наконец выдохнул Сергей. — Я тебя только об одном прошу, не делай поспешных выводов, ладно?
Я не ответила.
