Тру глаза, пытаясь разогнуться. Спать в кресле была хуевая идея.
Пытаюсь встать, разминаю шею, осматриваюсь. Утро. Где Оля?
– Оля! – захожу в спальню, никого.
Пытаюсь вспомнить, что вчера было. Помню, как поехал сначала к другу, подрался с ним, потом вместе к Захару, который врал, как дышал, но рассказал, что Оля была очень рада помочь брату. Почему меня это так сильно задело. Почему она даже не попыталась сопротивляться? Почему не попыталась сообщить мне. Разочарование? В голове сразу возникла картинка, как она вела со мной при знакомстве.
Какой была смелой и честной. А оказалось такой, как все – трусихой.
Или я просто многого от нее хотел.
– Оля! – ее нигде нет, и по телу ползет чертов страх, что могла вчера с собой что-то сделать. Сердце уходит в пятки, и я иду рыскать по клубу. – Оля!
– Да что ты орешь? – из подсобки Паша выходит. – Спит она.
– Где? – и почему он знает об этом?
Он отходит от прохода, и я вижу, как свернулась на диване Оля. Под курткой Паши. Она ей велика.
Этой малявке все кажется велико.
– Почему в кабинет не пошла?
– Ну я вот тоже спросил, а она сказала, что ей еще надо полы помыть.
– Какие, нахуй, полы. Она чем всю ночь занималась?
– Мужиков обслуживала, подносы таскала, пока я у нее их насильно не забрал. Она тогда на кухню пошла и начала посуду намывать. И вот я и хотел спросить: А че за хуйня? Почему помощница управляющего занимается этим вместо того, чтобы спать. Что случилось-то? Давно ее в должности понизил?
– Это не твое дело, – закипаю, готовый ему пальцы выломать только за то, что курткой ее укрыл своей.
Мужиков обслуживала. Я чет не помню, чтобы… Блять. Реально отправил в зал. И пошла ведь. Ладно… Подхожу и куртку сдергиваю с маленького тела. Бросаю Паше. – Своим бабам куртки давай.
– Так я-то чего, я же по-доброму.
– В жопу доброту свою засунь, – поднимаю малышку на руки и уношу из затхлого помещения подсобки. Реально ремонт пора делать. Но теперь у меня нет свободного времени, теперь придется еще следить, как бы чего Абрамов не устроил мне.
Он никак не откажется от идеи фикс этим клубом завладеть. Сделать из него притон для богатых подонков, чтобы спокойно свою дурь и телок сплавлять.
Отношу Олю к себе, укладываю в кровать и тихо, сам с собой бешусь. Нельзя было вчера приходить в клуб и с ней видеться нельзя. Знал ведь, что добром не закончится. Знал, что стоит ее коснуться, будет эффект сорвавшегося с диеты обжоры.
