– Так и тает во рту!
– А я что говорил! – воскликнул Петров самодовольно.
Можно подумать, он этот ростбиф сам приготовил. Собственноручно. Да и не припомню я, чтобы он что-то такое говорил.
– Вы еще паштет попробуйте обязательно! Ну, давайте выпьем за… – Мужчина поднял бокал и задумался. Интересно, как выкрутится? Лично я бы выпила за здоровье – для меня это самый актуальный тост. Но Петров предложил иное. – Давайте выпьем за вас, Валерия.
– А давайте! – легко согласилась я и пошутила. Не очень, правда, умело: – Вам все равно, а мне приятно, да?
Лицо шефа сначала окаменело, но потом расслабилось.
– Да нет, мне не все равно, – произнес он многозначительно и внимательно посмотрел в мой глаз, отчего мне снова стало не по себе. Что-то он задумал… Уж не обольстить ли, не ровен час, пытается? Только этого мне не хватало! – Валерия, давно хотел вас спросить, можно?
– Валяйте, – беспечно махнула я рукой.
– Почему вы одна?
– В каком смысле? – Все я поняла, конечно, просто хотела выиграть время. Не говорить же в лоб собеседнику, что одиночество стало моим спутником благодаря его стараниям.
Это сообщение я приберегу для более подходящего случая, который, не сомневаюсь, непременно подвернется.
– Почему вы не замужем? И даже никогда не были? С вашей-то вешностью модели… У вас должны быть толпы поклонников."
"– Хм, – пробормотала я, а затем решила сказать все как есть. – Потому что единственный мужчина, которого я любила, погиб. А связывать свою жизнь с нелюбимым… Знаете, может, это и правильно.
Многие мои подруги предпочли не дожидаться журавля в небе и вышли замуж за «подходящего человека». Были такие люди и в моей жизни. И, возможно, не будь в ней… – тут я запнулась, не решаясь назвать имя Андрея, – не будь у меня ТОЙ большой, чистой и настоящей любви, я бы тоже так… Но…
Раскрывать душу человеку, которого считаешь виновником всех своих несчастий, – это, я вам скажу, то еще испытание. Но мне удалось пройти его с честью.
– Простите, если мой вопрос причинил вам боль. – Сидящий напротив мужчина выглядел расстроенным.
– И все же, – продолжил он, – не могу не задать еще один: когда это произошло?
– Пятнадцать лет назад, – выпалила я, накинув год, дабы не вызвать даже невольных ассоциаций у Петрова. Вряд ли он связал бы кончину сотрудника с моим рассказом, но береженого, как говорится, бог бережет.
– И что, за пятнадцать лет вам ни разу не встретился никто, кто бы мог соперничать с вашим возлюбленным?
Я отрицательно помотала головой.
