Склонившись в почтительном поклоне (вот ведь школа!), парень протянул Петрову коробочку с нарисованным на ней красным крестом и грелку, судя по всему, наполненную кубиками льда. Как только умудрились нафаршировать ее так быстро?
Не давая проявить мне инициативу, шеф сам провел все приличествующие случаю медицинские манипуляции: обработал царапины перекисью, приложил к фингалу грелку.
– Спасибо, – пробормотала я, невольно отстраняясь: в какой-то момент парень пересек дозволенную границу личного пространства настолько, что я могла разглядеть крошечные капилляры на его коже.
Почему-то от этого мне стало неуютно.
– Вот так будет лучше, – пробормотал Петров, отстраняясь. Выглядел он при этом смущенным.
– Ваш заказ! – перед моим носом возникла огромная тарелка, накрытая металлической крышкой. Официант, щелкнув каблуками, откинул ее, и моему взору предстал ростбиф окровавленный. Рядом поставили тарелку с паштетом.
– Вы поклонник «Онегина»? – усмехнулась я.
– Есть немного, – улыбнулся шеф.
– То есть меня еще и котлеты ждут? – решила я удивить Петрова литературными познаниями.
Судя по тому, как он вскинул вверх брови, мне это удалось.
– Вы что же, знаете всего «Онегина» наизусть? – спросил он.
– Да нет, конечно, но многое да, могу продекламировать, – и добавила в подтверждение своих слов: – «Еще бокалов жажда просит залить горячий жир котлет».
– Браво! – приветствовал Серпал аплодисментами мои артистические способности. – А вы знаете, что такое котлеты в пушкинском понимании? Ну, в смысле, как их готовили в те времена?
Я пожала плечами:
– Наверное, как и сейчас? Рубленое мясо? Ну, может, с какими-то вариантами.
– А вот и нет! – в голосе собеседника слышалось торжество. – Котлета происходит от французского cotlett. – Последнее слово Петров произнес с характерным французским прононсом. – Это очень интересное блюдо… Да что я говорю. Скоро сами попробуете. Там на свиные или телячьи ребрышки кладут вырезку.
– Звучит аппетитно, – мое лицо озарила улыбка, – но не много ли мяса для ужина?
– В самый раз! – усмехнулся Петров и потер явно выраженную горбинку на переносице – не иначе как наследие бурной молодости – свидетельство о перенесенном переломе.
– Тем более что вам не о чем волноваться! Ваша фигура совершенна – ей ничего не угрожает.
– О, какой тонкий комплимент, – рассмеялась я, не скрывая, впрочем, удовольствия. Отправив в рот кусочек мяса, я застонала от счастья. – М-м-м, как вкушно, – прошамкала в восторге.
