Месяц до венчания Ольги и Володи
– Не понимаю, какого черта тут происходит? – Недовольный голос Мироновой огласил конферец-холл, превосходная акустика которого тут же разнесла ее слова десятками повторов. – У меня совещание, да и у других, как я понимаю, дел невпроворот. И вместо того, чтобы заниматься делами фирмы, мы вынуждены слушать байки какой-то… – Презрение в голосе Ираиды было столь велико, что она даже не сумела придумать мне достойный, по ее мнению, эпитет.
Остальные присутствующие вели себя гораздо спокойнее, хотя и было заметно, что восторгов происходящее у них не вызывает.
Но собрала их здесь не я, а Серпал, а с ним, как известно, спорить не принято.
Поэтому, расположившись в разных местах, сотрудники, все как один, взирали на меня. Кто равнодушно, кто лениво, а кто и с откровенной неприязнью.
Посвященный в детали происходящего Стершин, сохраняя хладнокровие, перекрывал выход, будто опасаясь, что кто-то из присутствующих попытается ретироваться бегством.
Хотя, если честно, основания так думать у него, безусловно, имелись.
– Ну, и долго мы будем ждать? – вновь недовольно воскликнула Ираида. – Это твое время ничего не стоит, а часы и минуты прочих присутствующих оплачиваются очень высоко.
– Ираида Семеновна, – спокойно произнесла я, глядя женщине прямо в глаза. – Прошу вас потерпеть немного: не все действующие лица в сборе.
Наконец дверь распахнулась и в проеме показалась баба Глаша. Правда, выглядела она несколько необычно.
Во всяком случае, я лично узнала ее с большим трудом: пред взорами собравшихся предстала миловидная, еще даже совсем не старая женщина. Без уродовавшего ее платка и с хорошо уложенными волосами, она вполне могла сойти за менеджера среднего звена. Под стать оказалась и одежда.
Оглядев присутствующих торжествующим взглядом, баба Глаша, а вернее, Глафира Митрофановна произнесла:
– Да, сумела! Да, смогла! Вернула я свои деньги-то у Мавроди! Он же как из тюрьмы вышел, начал вкладчикам долги раздавать! Я подсуетилась – и вот, пожалуйста!
Ай, плутовка! Ай, лиса! Братик-то наверняка рассказал ей, как прокололся, выдав столичной «звезде» их тайну.
Та, не будь дурой, в «звездочке»-то меня и признала. Так что этот спектакль, безусловно, адресный. Вот только меня так просто не проведешь."
"Теперь, когда все действующие лица в сборе, следовало начать свою изобличительную речь, но я не торопилась.
