– Тут сидишь, сидишь, творишь, творишь, и ничего! А они что ни день, то новую песню выдают! Почему так, а? Почему, я вас спрашиваю, вы ко мне так редко залетаете?!
– Все, все, все! – тоном любящего родителя проговорила Ольга и, подойдя к мужчине ближе (смелый с ее стороны поступок), погладила его по голове. – Обещаю: теперь мы к тебе каждый день залетать будем. А ты пока прямо сейчас, не откладывая, приступай к сочинительству.
– Да как же приступать, если в голову ничего не лезет? – по щеке мужчины стекла скупая слеза.
– А вот тебе для затравки: «Я помню чудное мгновенье».
Глаза поэта загорелись хищным блеском, он взлохматил свои длинные волосы и, вскочив, принялся мерить шагами комнату.
– Я помню чудное мгновенье, – продекламировал он и, остановившись, уставился в потолок, – передо мной явилась ты! – продолжил уже восторженно. – Как мимолетное виденье! Как гений чистой красоты!.. Получилось! – завопил поэт и радостно закружил по комнате, в то время как мы медленно и не без труда пробирались к входной двери, кое-как находя дорогу между стройными рядами пустых бутылок.
Аккуратно приоткрыв дверь, мы впустили в квартиру топтавшегося на лестничной клетке Вовку и двух его приятелей. Ребята были облачены в камуфляжную форму, на головах – маски омоновцев.
– Чего так долго-то? – зашипел Володька.
– Да Сенька задержал, – прошептала Олька, впуская парней. – Ну, как там?
– Да как! Один на лестничной клетке топчется, один в машине сидит возле подъезда, еще один – на крыше.
В общем, пасут вас, девоньки, плотно.
– Что и требовалось доказать! – провозгласила я, радуясь непонятно чему.
– Ну, Вован, помни, ты – наш должник, – проговорил один из парней, превращаясь из грозного сотрудника вневедомственной охраны в обычного цивильного мужчину – в джинсах и майке.
– Само собой, пацаны! – ответил Вовка, вручая нам наряды своих сослуживцев.
То ли форму давно не стирали, то ли ребята успели вспотеть, добираясь к нам, но пахла одежда брутально, по-мужски. Стараясь не дышать, натянула я на себя огромные штаны, подвернула их несколько раз на поясе, а сверху нацепила куртку.
Вот с ней дела обстояли заметно хуже – рукава выдавали в нас претендентов на роль Пьеро в знаменитой пьесе «Буратино». И с этим нужно было что-то делать! Предыдущие наряды тоже были велики, но не настолько – видимо, тогда Вовка подбирал их под нас, в то время как сегодня особого выбора у него не было: взял тех пацанов, которые несли дежурство.
