Как я и говорил…Грудь стала больше…
Господи, дай мне сил…
Это реально нечто…
Я так скучал по её телу. У неё ведь реально самое красивое тело, которое я когда-либо видел.
— Я тебя хочу, — шепчет она, скользя ладонями по моей грудной клетке и плечам. — Сильно хочу. Невыносимо.
Раздвигаю её ноги и медленно провожу между ними пальцами.
Мокрая, просто до безумия. Стала течь ещё сильнее, хотя я думал, что это и вовсе нереально. Горячая. Податливая.
Моя.
— Я чувствую… Расслабься… — прошу её, бродя носом по её шее, солнечному сплетению, рёбрам, животу… Веду губами по каждому сантиметру.
Клеймом оставляю сотни поцелуев.
Это моё тело. Моё.
Оно только мне будет принадлежать.
Только я буду её касаться.
Только моих детей она будет носить.
Касаюсь языком её половых губ и крышу уносит прямиком в Космос. Мне кажется нас обоих куда-то подбрасывает от этого прикосновения.
Блядь, только она такая на вкус. Только она такая невероятно нежная и сладкая."
"— Моя девочка… — вырисовываю на её клиторе блядские сердечки.
Она вся дрожит, пока я занят этой ванильной хероборой, но ей хорошо. Так что мне похрен, что именно я там вырисовываю. Лишь бы она стонала и получала удовольствие. Катины пальцы в моих волосах, я напираю с усердием дикого зверя. Углубляю свои поцелуи, проталкивая внутрь её лона язык. Трахаю её им, добавляя стимуляцию пальцами.
— Глеееееб… А… Глеб… Боже… — вся течёт, дрожит, пульсирует. А я умираю от желания.
Кончай, моя маленькая. Кончай… Блядь… Как же я хочу в тебя…
И хотя я узнал сегодня у врача, что всё уже можно, а всё равно сильно переживаю за неё.
За малыша. За это вторжение к нему. Слишком уж тяжело всё. Еще и прошлая её госпитализация в больницу масла в огонь подливает…
Усиливаю давление, начинаю движения языка в противоположную сторону, и ведьма сжимает меня бедрами, посылая мне невербальный сигнал, что она очень-очень близко. Настолько близко, что вот-вот взорвется на атомы вместе со мной.
Наслаждаюсь тем, как она кончает. Растекаюсь вместе с ней, несмотря на стояк в трусах.
Пытаюсь отдышаться, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться, но не выходит.
А Катя тем временем уже стаскивает с меня остатки одежды.
— Эй, ты чего… Катюш… — смотрю на неё в панике, перехватив за тонкие запястья.
— Адов… Не знала бы тебя, подумала бы, что ты сошел с ума… — запыхавшаяся и довольная Трацкая сдувает со своего лица растрёпанные волосы и улыбается безумной улыбкой.
— Нет, я тупо волнуюсь… За… Вас…
— Всё хорошо. Мы аккуратно.
