Но я чувствовала его незримое присутствие. Он не порвал контакт, он вместе со мной следил за событиями.
Собака была неподвижна. Ее трепали, переворачивали, ерошили густую шерсть. Аниров помогал Зинченко, и было видно, что оба они в недоумении.
— Все-таки попробуем еще раз серебро, — приказал Аниров. — Олег, дай твой медальон.
— Идите вы все к черту, — глухо отозвался Олег. Он опустился рядом с Зинченко, приподнял собачью голову.
— Господи, — вырвалось у Анирова. Глаза собаки съеживались, как резиновые шарики, выпускающие воздух через микроскопические дырочки.
Через несколько секунд Зинченко с возгласом, в котором смешались удивление и ужас, поднял за волоски отслоившийся склизкий клочок шкуры. Труп собаки на глазах превратился в бесформенную кучу гниющей грязи, из которой торчали рыжие клочки шерсти.
— Немедленно закопать, — распорядился Аниров. — Самойлов и Хромчук! Остальные по местам. Никакого обмена мнениями с другими постами!
Люди потянулись по своим делам. Зинченко, отойдя в сторону и присев на корточки, старательно вытирал руки о влажную траву.
Олег ни на шаг не сдвинулся, глядя, как двое парней принимаются за рытье могилы.
Мысль о том, что это моя могила, моя собственная, привела меня в состояние, близкое к буйному веселью. Наверное, это была своеобразная истерика. Ну кто бы мог подумать, что яма, в которую сбросят мгновенно издохшего и сгнившего оборотня, на самом деле — моя могила?!
Хотя, я ошибалась, считая, что никто не мог такое подумать. По лицу Олега было видно, что он думает именно об этом.
Но радость и облегчение, наступившие после моей окончательной смерти, навеяли мне такую эйфорию, что я даже не могла сразу оценить, в каком состоянии мои друзья. Пока я только знала, что предотвратила дальнейшее развитие событий, которые не имели права происходить.
Зинченко закончил вытираться и подошел к ребятам.
— Чертовщина какая-то, — проворчал он и кивнул на Олега. — А с Середой что еще опять случилось?
— Сам не пойму. Он что-то увидел у этой собаки.
— Он просто посмотрел ей в глаза, — пожал плечами Зинченко.
— В глаза? А что глаза? — переспросил Юра.
— Ты разве не видел?
— У этой не видел. Я просто знаю, что они человеческие. Но мне сзади не было их видно так, как вам…"
"— Обычные глаза. Самые банальные. Темно-серые. С желтыми пятнышками вокруг зрачка… Орешин, что с тобой?!
— Ничего, — Юра, лица которого я не видела, медленно побрел к Олегу.
Зинченко, заколебавшись, идти следом или нет, остался на месте.
