На автобусе она приехала в город и позвонила мне. Вика ждала на вокзале, надеялась, что я за ней приеду. Но я был на рыбалке, ее поступок счел безответственным и приказал немедленно идти домой и вместе с матерью ехать в клинику.
– Так она и поступила?
– Домой она не пошла, взяла такси и отправилась в больницу одна.
– Почему вы отправили ребенка в эту клинику, не в тот день, а раньше?
Корзухин вздохнул, потер переносицу и посмотрел на меня в некотором замешательстве. Когда он заговорил, голос его звучал почти доверительно:
– У них разладились отношения.
Я имею в виду мою жену и дочь. Девочка последнее время была взвинчена, а Людмила… Людмила была слишком строга с ней. Я сам не знаю, как это могло произойти… Наверное, жена слишком часто говорила о других детях, ставила их в пример Вике, успехи дочери не замечала, а любой ее промах… Иногда мне казалось, что она несправедлива к ребенку. Мне следовало вмешаться раньше, но я сначала не придавал значения их мелким стычкам, пока вдруг… произошла ужасная сцена и… и я был вынужден согласиться с Людмилой: девочке требуется помощь психиатра.
Обратился к Фельцману, своему старому знакомому, он обещал помочь. Я подумал, что Вике помощь не повредит в любом случае… это вовсе не психушка, вы же там были и все видели. Прекрасно понимаю, что просто поддался уговорам жены… в общем, мы отвезли Вику в клинику. В субботу утром мы были у Фельцмана, дочь просила забрать ее оттуда, сказала, что хочет домой, скучает… Я готов был согласиться, но Людмила настаивала, что девочке необходимо пройти курс лечения.
Поэтому Вика и не хотела видеть мать.
– Почему она сбежала?
– Она же ребенок, а дети не всегда способны объяснить свои поступки. Сбежала и позвонила мне, не зная, что ей делать.
– Жена в тот вечер вам тоже звонила?
– Да. Ей сообщили о поступке Вики, звонивший не назвался. Думаю, это был кто-то из персонала клиники, хотя Фельцман уверяет, что никто не звонил. Людмила, по обыкновению, придала поступку дочери слишком большое значение.
Наговорила много несправедливого в ее адрес. Я не сдержался и ответил ей… грубо ответил. Возможно, это и послужило причиной ее странного поведения в тот вечер.
– Странность – это выпитый коньяк?
– Конечно, она была абсолютно равнодушна к спиртному.
– Соседи видели такси возле вашего дома примерно в восемь вечера.
– Да, я знаю. Но ответить, кто к ней приезжал, не могу. Понятия не имею, жена ничего мне не сказала.
