– Отправлять Вику в клинику после похорон матери вы не стали?
– Фельцман не настаивал, да и я хочу быть рядом с дочерью в такое время. Сегодня она пошла в школу.
– Она ведь ваша приемная дочь? – осторожно спросила я.
– Она моя дочь. И то, что ее биологическим отцом является кто-то другой, для меня ровным счетом ничего не значит.
Итак, Корзухин утверждает, что не знает, кто навестил его жену в субботу вечером, но его шофер слышал, как он сказал: «Она приезжала?», следовательно, он все-таки знает, но скрывает по какой-то причине.
– Вашей старшей дочери не было в городе в ту субботу? – помедлив, спросила я.
– Конечно, нет.
– Вы в этом уверены?
Он уставился на меня вроде бы в недоумении.
– Я бы знал об этом.
– Что, если у Инны была причина молчать?
– Какая причина? Я вас не понимаю. Она вам что-то сказала?
– Она утверждает, что не приезжала сюда в субботу.
– Значит, так и есть. Мои дети не лгут.
– Какие у Инны были отношения с Людмилой?
– Нормальные.
– Они общались?
– Я женился, когда Инна уехала учиться.
– Он помолчал, вновь потер переносицу, вроде бы собираясь с мыслями. – Мне не стоило ее отпускать. В тот момент я больше думал о себе, чем о ней. Мне казалось, все так удачно сложилось…
– А на самом деле?
– Вы же ее видели, – он не смог сдержать горькую усмешку. – Она совершенно одинока, пишет дурацкие картины, по целым дням не выходит из дома. Ее окружение сплошь непризнанные гении. Я боюсь за нее, боюсь, как бы она не поддалась дурному влиянию. Пьющие компании или того хуже… Девочка решила, что не нужна нам.
Это неправда, но переубедить ее…
– Вам не приходило в голову, что она в вас влюблена? – перебила я его."
"– Что вы хотите этим сказать? – опешил он.
– Она ваша приемная дочь.
– Послушайте… – Он едва сдерживался. – Если то, что о вас говорят, хотя бы на десятую долю правда, вряд ли соображения морали вас волнуют, но… вы не имеете права говорить о моей дочери эти мерзости. Да, в ней до сих пор живет детская обида, да, они практически не общались с Людмилой, и это вовсе не вина моей жены, но говорить такое о девочке…
– Ей двадцать шесть лет.
– Точно. А когда я женился на ее матери, ей было шесть. Я старался быть хорошим отцом, а она была хорошей дочерью. Она и сейчас хорошая дочь, а чтобы увидеть в человеке, заменившем ей отца, мужчину… возможно, у нее есть проблема, всех своих знакомых она поневоле сравнивает со мной, и не в их пользу. По той простой причине, что в ее окружении одни сильно пьющие ничтожества.
