Отец должен был вернуться поздно, и я домой не спешила, потом мы решили, что возвращаться мне и вовсе ни к чему, Дед позвонил своему другу и сказал:
– Сергей, мы тут к контрольной готовимся (произносил он все это без намека на иронию, с той абсолютной убежденностью, которая у собеседника не вызывала никаких сомнений), время позднее, пусть Оля останется у меня. Завтра в школу я ее отвезу.
Отец, не колеблясь, дал свое согласие. Во времена, когда он часто ездил в командировки, я жила у Деда неделями.
Но через некоторое время он вдруг появился в квартире. Его визита мы не ждали и были застигнуты врасплох. Дед открыл дверь в наспех наброшенном халате, а я лежала в постели, от всей души желая неурочному визитеру провалиться к черту.
Никогда я не слышала подобных выражений от своего замкнутого, очень сдержанного отца.
– Сволочь! – кричал он. – Ты понимаешь, что ты сволочь? Это же моя дочь.
– Сергей, я знаю, что виноват, – вяло оправдывался Дед. Однако как только отец, отвлекшись от его личности, перешел к моей, его поведение резко изменилось.
– Не смей на нее орать! – рявкнул он и в считаные секунды выдворил отца из квартиры.
Положение Деда и чокнутый не назвал бы завидным, учитывая тот факт, что мне было всего шестнадцать, но в тот момент он вряд ли думал об этом. Подошел ко мне, обнял и заявил со своей обычной уверенностью:
– Запомни, ты ни в чем не виновата."
"Давняя, с юношеских лет дружба между ним и моим отцом такого испытания не выдержала.
Отец его так и не простил, даже имени его слышать не желал. Двойное, как он считал, предательство, лучшего друга и родной дочери, довело его до инфаркта. Через несколько месяцев он умер. Все это время я жила у Деда, он всерьез опасался: если я вернусь к отцу, моя жизнь будет попросту невыносимой. Не знаю, прав он был или нет, но, безусловно, это ускорило уход из жизни моего отца. Когда я узнала, что он в больнице, поехала к нему. Он встретил меня с обычной сдержанностью, но все-таки был рад моему приходу и нашему примирению.
Наверное, чувствуя, что жить ему недолго, он не хотел оставлять меня с грузом вины.
Его смерть я переживала очень тяжело. Не знаю, до чего бы я додумалась, не будь рядом Деда. Он повторял: «Ты ни в чем не виновата», я ему не верила, но кое-как смогла выкарабкаться из затяжной депрессии.
Прошло два года, все понемногу наладилось, и я вновь чувствовала себя совершенно счастливой.
