А я все чаще мысленно называла его Игорь, забывая о слове «дядя». Становясь все требовательней, все настойчивей, не желая ни с кем его делить, и в этом чувстве собственницы все меньше было от ребенка и все больше от женщины.
А потом был день рождения отца, и Дед пришел к нам со своей подругой. Они стояли рядом такие красивые, счастливые, и я сразу возненавидела эту женщину. Возненавидела, увидела в ней соперницу, еще не понимая, не умея самой себе объяснить, что происходит.
Возненавидела и готова была убить ее. Я закатила страшную истерику, со слезами, бессвязными криками. Истерику, которая удивила всех, кроме Деда. Только он все понял. Понял, потому что чувствовал то же, что и я.
И все-таки он пытался бороться. С моей детской влюбленностью и своей собственной страстью, которую считал постыдной. Страстью к ребенку, выросшему на его глазах. Он боялся прикоснуться ко мне и не мог противиться желанию обнять меня. Мучился и надеялся, что справится.
А я требовала его любви, его заботы, и он не умел отказать, и все его старания в результате были напрасны, и надежды лопались как мыльные пузыри.
Мое поведение в день своего рождения отец списал на переходный возраст, он никогда не знал наверняка, как следует вести себя со мной, был излишне суров и уж точно не готов к совместному существованию с повзрослевшей дочерью. Он приказал мне уйти в свою комнату и подумать как следует о своем поведении.
Я отправилась и безвылазно провела там неделю. Отец счел это возмутительным, не разговаривал со мной и даже не навещал, искренне полагая, что только так можно справиться с моим упрямством, а я лежала пластом, разглядывая потолок, абсолютно уверенная, что жизнь моя кончена, ведь свою жизнь я мыслила только рядом с Дедом… Впрочем, тогда он был значительно моложе, и никому не приходило в голову называть его так. В детстве я часто жалела, что не он мой отец, а в ту неделю добровольного заточения эта мысль показалась мне ужасной, и я возблагодарила бога, что это не так.
Мне недавно исполнилось шестнадцать, я вовсю читала любовные романы и искренне считала: я знаю все о взаимоотношениях мужчины и женщины. И в своих мечтах я видела одно и то же: вот Дед подходит ко мне, касается руками моих плеч, а потом целует. Но совсем не так, как в действительности.
