Вдоль эшелона торопливо шел смазчик, постукивая молотком по буксам колес.
— Да-а, это явно не Маастрихт, — вздохнул один из солдат. — То ли дело там! В увольнении садишься в поезд, и через сорок минут ты уже в рейхе, в Аахене… Ну, иногда англичане бомбят…
— Заткнись уже, — сплюнул другой. — Легкая служба кончилась. Началась настоящая война…
В составе эшелона было и несколько пассажирских вагонов. С подножки одного из них сошел на перрон невысокий худощавый мужчина лет тридцати пяти, облаченный в длинный серый плащ и шляпу.
Солдаты, мимо которых мужчина прошел, проводили его насмешливыми взглядами.
— Кто это? — спросил толстый унтер-офицер.
— Небось какая-нибудь местная сволочь. Такие за кусок хлеба готовы родную мать продать.
— Ага, орут, что поддерживают великую Германию, а сами греют задницы в тылу, — поддержали другие солдаты.
— На фронт бы их, вшей кормить в окопах! Тогда живо узнали бы, каково это — воевать за фюрера…
— Ты-то больно много за фюрера воевал! — засмеялись вокруг.
— Баб хватал за ляжки в своем Маастрихте! Теперь посмотришь, какие бабы под Витебском…
— А я бы всех славян поставил к стенке, — угрюмо заключил рослый одноглазый обер-гефрайтер со знаком «За 75 атак» на мундире.
— Ага, а кто тебе будет защищать Германию, когда все немцы закончатся? — озлобленно спросил у него толстый унтер-офицер.
Супрун, до которого долетели обрывки фраз, сказанных солдатами, лишь усмехнулся углом рта. Выйдя на привокзальную площадь, он взял извозчика и через десять минут был на месте.
"
"В помещении штаба Белорусской Краевой Обороны было шумно и людно. Несколько десятков возбужденных людей осаждало секретаря, кто-то громко разговаривал по телефону. То и дело проходили люди с винтовками на плечах. На стене красовался большой плакат с надписью на белорусском языке: «Молодежь, к которой и ты принадлежишь, — это будущее Европы!»
Дождавшись своей очереди, мужчина в сером плаще вошел в кабинет начальника штаба БКО, майора Франца Кушеля.
Как и большинство офицеров новосозданных белорусских вооруженных сил, Кушель успел послужить под многими стягами — он был штабс-капитаном Русской Императорской армии, капитаном польской. Теперь же сидел под большим бело-красно-белым флагом Белоруссии. Рядом висел портрет Гитлера.
Гость доложил об успешном завершении своей миссии в Берлине, после чего откланялся. Кушель поблагодарил его за отличную службу.
