– Так вот, сначала я относился к оттоку людей с тревогой, но, в общем-то, без ужаса. Ситуация ведь вполне житейская. По-настоящему я напрягся лишь после пропажи Каиафы. Вот такого точно не должно было случиться – на нем лежит слишком большая ответственность за события Страстной недели. Правда, в запасе оставался еще очень злобный Анна, и это успокаивало. Окончательно же меня искусил вчерашний разговор в загородных термах… не буду говорить с кем. Эта экспансивная беседа и натолкнула меня на мысль, дай-ка на секундочку отступлю от правил, использую ясновидение.
Использовал. Такое увидел, что прям нехорошо сделалось. В голове, каюсь, засел соблазн – подождать, понаблюдать за действиями Ульриха. Грешное любопытство примешалось. Но вы сегодня так распсиховались… пришлось разоблачить убийцу. Иначе ты, Петр, сжевал бы все успокоительные листья в окрестностях Ерушалаима.
Кудесник подошел к Ульриху остановившись на расстоянии удара.
– Я не то чтобы в обиде, но мне просто интересно – на что ты вообще рассчитывал? – с доброй улыбкой вопросил Кудесник – Ведь своими же глазами видел воскрешение Лазаря.
Хотя понимаю, ты появился ближе к концу – затаскивал трупы Фомы и Каиафы в пещеру. Но отчего бы не представить вариант, что я обладаю аналогичной способностью воскресить всех убитых тобой людей? Ты же сам наблюдал, мне это не очень сложно.
…Ульрих молчал. Перед его глазами крутилась веселая пестрая карусель. Эти люди просто не могли остаться в живых, у них не было ни единого шанса. Он застрелил их, зарезал, отравил, раздавил горло, чувствуя под пальцами волну последней судороги.
ОНИ МЕРТВЫ. Каждой клеточкой организма, растворяясь в ужасе, Ульрих ошущал, что совершил чудовищную ошибку. Начал не с тех. Сразу, как только он убил Иоанна, вторым надо было прикончить самого Кудесника. Тогда бы этот тип никоим образом не смог оживить тех, кого он уже успел отправить на тот свет. Подумать только – за одну минуту вся недельная работа насмарку. И как ему это удалось?
… Но ничего. Сейчас он исправит ошибку.
Да, прямо сейчас.
Направив руку с пистолетом между глаз Кудеснику, Ульрих надавил на упругий спуск пистолета – два выстрела прозвучали один за другим.
Ученики вздрогнули – Матфей невольно присел, зажав руками уши. Всех поразило пламя, вырвавшееся из ствола «люгера», и страшный грохот.
– Ну, ладно, – сморщился от запаха дыма Кудесник – И что дальше?"
"На его теле не осталось ни единого следа от пуль. Они словно растворилась в воздухе, хотя Ульрих стрелял в упор.
