В полицейском департаменте не имелось штатных искусствоведов, а обращение к независимым экспертам ранее всегда приводило к множеству трудностей и неприятностей. Люди искусства – создания нервные, утончённые, зачастую имеющие весьма высокое мнение о своей персоне (и очень скромное – о большинстве окружающих, включая офицеров полиции). Грубоватому капитану не удавалось найти к ним подход, особенно когда очередная творческая личность заявляла, что уходит в творческий кризис и задание полиции придётся отложить до будущих светлых времён, когда она из этого кризиса выйдет.
Господа искусствоведы срывались на аукционы и выставки, позабыв про заседания судов, на которые должны были явиться давать показания по делу, и так далее и тому подобное. Приземлённые, ответственные, пунктуальные искусствоведы в стране наверняка имелись, но полицейскому департаменту Атланты на таковых катастрофически не везло. Аманде припомнилось, что тот же Бойд Маккони несколько раз подавал в прокуратуру жалобу на хамское обращение и поведение полицейских, требующих поторопиться с экспертизой, которая и без того отнимает у него массу драгоценного времени.
На лице Габриэля отчётливо проступило желание отказаться от поездки на место предполагаемого преступления, и Вэнрайт развернулся к главе отдела токсикологии:
– Предпочитаю видеть в группе детективов тебя, а не твоего сотрудника: дело может выйти слишком громким и резонансным, чтобы допускать вероятность ошибки на стадии начала следствия.
Ты с нами в минивэне в тесноте поедешь или на метле до места долетишь?
– Я подвезу, – встрепенулся Габриэль.
– Хм-ммм... тогда вам будет не слишком затруднительно на минуту в дом зайти, господин граф? – пряча довольную усмешку, спросил капитан, и высший демон согласился, что зайти несложно.
Предприимчивые капитаны полиции – тоже зло! Аманде страшно не хотелось замораживать процесс исследований состава тканей трагически погибшего феникса, особенно когда тот дошёл до финальной стадии.
Она наградила капитана сумрачным взглядом, говорящим, что его хитрую задумку по приобретению эксперта раскусили. И только открыла рот, чтобы вытребовать себя минимум час времени на окончание первого этапа эксперимента, когда перегонный куб с мизерными остатками эпителия погибшего резко поменял цвет клубящихся в нём паров. Засиял сложный, многогранный рунический рисунок, попеременно высвечивая отдельные линии и кольца.
