Сотрудники роптали, но, когда он начал говорить, стали слушать. А теперь никуда не спешили, окуривали помещение.
— Теперь вы все знаете, — закончил выступление Туманов. — По крайней мере, ровно столько же, сколько и я. Можем на «ты», если не коробит. Согласен, тезка? — повернулся он к Мишке Хорунжеву.
— Давай, — отмахнулся Миха. — Ты вроде наш, грибовский.
— За Маргариту Павловну благодарим покорно, — проворчал Горбанюк. — Не дал ей пасть смертью храбрых. Ритка баба нормальная, жалко будет, если потеряем. И в детстве такое пережила.
Блин, а мы даже не знали…
— Я вообще не в курсе, что в Грибове пропадали малолетки, — буркнул Шишковский. — В те годы я еще соплей зеленой был, в Иркутске с семьей жили, в комсомол готовился вступать…
— Думаешь, работает тот же хмырь, что семнадцать лет назад? — спросил Хорунжев.
— Есть такое мнение, — Туманов помялся. — Многое указывает на это. Тот же почерк, и жертвы — школьницы от десяти до двенадцати лет…
— Ну, то, что Ритке что-то привиделось, еще не бетонный факт, — в общем-то верно заметил Шишковский.
— Милиция не работает по озарениям и прояснениям. Имеется что-то материальное?
— Давайте искать, где ее держали. Найдем это место — от него и попляшем. Доподлинно известно, где патруль в пятьдесят девятом подобрал сбежавшую девчонку. Много ли она пробежала? Пусть километр или полтора. Будем проверять, что там за лесополосой. Склады, мастерские, небольшие предприятия. Не думаю, что в той местности занимались сносом или перестройкой. Найдем место, где патруль ее подобрал — от него и пойдем.
Назовем это следственным экспериментом. Готовы сотрудничать, мужики?
— Он еще спрашивает, — проворчал Горбанюк. — Да за этих девчонок я готов без сна пахать. Лично бы задушил эту мразь…
— Эмоции не помогут, — отрезал Туманов. — Головы иногда охлаждайте.
— Сталкивался в Красноярске с подобными преступлениями? — спросил Горбанюк."
"— Одно время, — сказал Михаил, — девушки в политехе стали пропадать, а потом их истерзанные трупы находили в лесопосадках за городом.
Преступник сажал их в машину, оглушал и привозил в лес. Там привязывал к пенькам, затыкал рот, чтобы не кричали, и издевался. Наносил многочисленные удары ножом, отверткой, отрезал пальцы, куски плоти, двум жертвам выколол глаза, а глазные впадины набил глиной. Причем глаза удалял еще до наступления смерти. Жестокость в кубе. Рвало всех, кто это видел, даже опытных криминалистов. Сексуальный подтекст имел место, но без изнасилований.
