Страдает объективность, человек чересчур вовлечен в процесс поиска преступника, может наломать дров… Мне кажется, перед поездкой в Грибов вы не откровенничали со своим начальством о драме, разыгравшейся в вашей семье. Простите, могу перегибать, сочувствую вашей утрате…"
"— Я похож на необъективного невротика, Виктор Анатольевич? — Туманов невесело усмехнулся. — Давайте решать. Звоните в Красноярск, сообщайте, что я не могу вести расследование. Меня отзовут, пришлют другого или других, которые быстро наведут здесь свои порядки.
В дело будут вникать долго, за это время убийства продолжатся, но это ведь не страшно, верно? Главное, соблюсти букву закона. Это мой родной город, Виктор Анатольевич, не хочу, чтобы в нем страдали люди. Вахромееву тоже придется привлекать — хотя она не только вовлеченная, но и когда-то потерпевшая. Без ее содействия дело развалится. Принимайте решение, Виктор Анатольевич.
— У вас уже есть соображения? — подполковник сглотнул.
— Отлично, я знал, что вы проявите благоразумие.
Распорядитесь, чтобы оперуполномоченные и прочие службы оказывали содействие. Люди Горбанюка должны быть в курсе происходящего… я сам с ними поговорю. Проверяем все лесничества, службы заповедника, таксидермистов, мастеров по изготовлению париков и тому подобного — надеюсь, понимаете, с чем это связано. Нужно обследовать несколько мест — позднее я их назову. Человек, которого мы ищем, любит не только насиловать и убивать несовершеннолетних, но также подглядывать за работой правоохранительных органов.
Боюсь, он не оставит попыток добраться до Вахромеевой. На рожон, конечно, не полезет, но не преминет воспользоваться нашей ошибкой. Поэтому ошибки недопустимы. Вахромееву лучше опекать в любое время дня и ночи. Через нее можем выйти на убийцу… Это была улыбка, Виктор Анатольевич?
— Вам показалось, Михаил Сергеевич. У Маргариты Павловны, если мои данные не устарели, есть муж.
— По новым данным, мужа нет. Возможно, придется понаблюдать за домом. И еще одно дело, не терпящее отлагательств: мы обязаны выявить место, где семнадцать лет назад маньяк истязал своих жертв.
Милиция в пятьдесят девятом имела возможность это сделать, но не проявила усердие. Сейчас это сделать сложнее, но мы попробуем…
В епархии оперуполномоченных царило тягостное молчание. Люди безбожно переводили табачные изделия. Окна с внутренней стороны были покрыты желтым налетом никотина. Народ собирался расходиться, когда Туманов возник на пороге и потребовал минуту внимания.
