— Ни за что, это ее убьет… Все эти годы она не устает повторять: «Катюша жива, я знаю, что она жива, просто у нее теперь другая жизнь, другие родители…» Мама ошиблась, подвела родительская интуиция…
Он резко запустил двигатель и вывел машину на дорогу.
— При всем уважении, Михаил Сергеевич… — недовольно начал подполковник. — Полдня о вас двоих ни слуху, ни духу. Зверски убита вторая девочка, расследование топчется, у бабушки Маши Усольцевой сердечный приступ, и вряд ли она оправится. Если бы не ваш звонок, мы бы уже начали поисковую операцию.
Рабочий день в разгаре — это ничего? В городе маньяк убивает девочек… давайте уж называть вещи своими именами — это натуральный маньяк…
— Рад, что вы понимаете создавшуюся ситуацию, Виктор Анатольевич, — учтиво сказал Туманов. — Вашу сотрудницу я отвез домой и данной мне властью посадил под замок. На нее сегодня покушались, и хорошо, что я оказался рядом. Если хотите, прослушайте всю историю целиком. О своем «чудесном прозрении» Вахромеева вам рассказала.
То есть связь между нынешними убийствами и событиями семнадцатилетней давности вы улавливаете. Поэтому мой рассказ не затянется.
Он рассказывал несколько минут. Хатынский слушал угрюмо, потом вдруг начал меняться в лице, ерзать. Человеку становилось неуютно в собственном кабинете. К окончанию истории он явно начал скисать.
— Пока не понимаем, хотели ли Вахромееву устранить или похитить. Также неясно, имеет ли этот субъект прямое отношение к похищениям и убийствам. Склоняюсь к мысли, что да.
Если не прямое, то опосредованное. Пора принимать решение, Виктор Анатольевич, не находите? На свою карьеру мне плевать: понизят — переживу. Но вам же не нужны оргвыводы? Это не угроза, Виктор Анатольевич, а всего лишь предложение поработать. На данный момент мы имеем два детских трупа в пятьдесят девятом, два трупа с аналогичными следами преступления в семьдесят шестом, а также сбежавшую от маньяка в пятьдесят девятом Вахромееву и ее же, едва не прибитую сегодня — предположительно тем же лицом.
— Впечатлили, Михаил Сергеевич, — подполковник недоверчиво помотал головой. — Получается, в этом деле есть ваш личный интерес. Екатерина Загорская, пропавшая в далеком пятьдесят девятом, ваша родная сестра?
— Так точно, — кивнул Туманов. — Если это уместно назвать личным интересом.
— Простите за нетактичную формулировку. Боюсь, такое не допускается. Нельзя расследовать дела, в которых потерпевшими проходят твои родственники.
