— Ша! И в мыслях не было, — тяжело вздохнул чёрт, вновь принимая облик старого еврея. — Позволю себе передать вам один подарочек и засим-таки бесследно откланяться восвояси. Никто не против?
— Сваливай.
— Таки серьёзно, без обид, мы в расчёте?
— Иди уже, — устало поморщился я."
"Чёрт насмешливо фыркнул и исчез, как не было, а на мои ладони чудесным образом лёг белый лист бумаги. Лунное сияние вполне позволяло читать, и, несмотря на то что письмо было написано не от руки, а словно бы напечатано в типографии, я сразу узнал милые сердцу интонации…
«Иловайский, ты — гад! Ты не представляешь, что натворил! Из-за тебя Соболев был вынужден бежать, не останавливаясь, аж до самого дворца.
А он и физкультура — антагонисты, хуже кашля и пургена! Он же у нас кабинетный работник, в реальности с нечистью отродясь не царапался. Нет, убить его не убили, добежал монах в мокрых штанах, хотя и покоцали изрядно… Короче, он лечится сейчас. И знаешь где? Угадай! В частной клинике на Буркина-Фасо? Не-а, в обычной психушке! Ты моего научного руководителя, известного учёного, филолога и литературного критика, до психушки довёл, понял?! Я люблю тебя, Иловайский!!!»
И внизу ещё был изображён кружочек, а в нём скобочка и две точки.
Вроде как улыбка. Ну то есть я очень на это надеюсь…
Наутро я честно рассказал обо всём произошедшем Прохору. Он слушал вполуха, невнимательно, его больше занимал факт бегства бабки Фроси, которая ночью скоренько перегрызла связывающие её путы и смоталась не прощаясь, пока он беспробудно спал.
У меня даже сложилось некоторое ощущение, что ему по басурманскому барабану, что и как там прошло на этой свадьбе. Я же характерник, а значит, по-любому должен был выпутаться. И что такое для казака два цыгана в открытом бою, даже пусть один и с ножом? Да будь на моём месте сам Прохор, он бы их вместе с Птицеруховым троих в один хомут башками затолкал и на плетне до утра сидеть заставил с пустыми горшками вперемежку. Правда, при описании «печати» мой суровый денщик соизволил заметить:
— Если сам Сатана ему свою метку даровал, так неудивительно, что прочая нечисть с тем колдуном связываться побаивалась.
А что на таком месте, так тоже разумно, задница Богу не молится, её и случайно не перекрестишь. Да вот тока ты и умудрился… Но, стало быть, кроме умения личины наводить других волшебств у него не было?
— Не было, — выпятив грудь, кивнул я. — В принципе при правильном использовании и этих чар довольно, чтоб морочить головы людям.
