Прикажете пригласить как свидетелей?"
"— Не надобно, и так всё помню, — попробовал отмахнуться он, но меня уже понесло:
— А вы бумагу о награждении моём выписать обязались!
— Чего, чего, чего???
— «Анну» первой степени с золотыми мечами, — продолжал вдохновенно врать я, а вдруг повезёт? — Шашку в серебре кавказскую, два рубля мелочью и ещё коня! Вашего арабского, потому как вам он и ни к чему, по правде говоря… Вы на нём, как бегемот на пони.
— Пошёл вон, болтун бесстыжий! — в свою очередь сорвался дядюшка, замахиваясь на меня мокрым полотенцем.
— Марш за цыганкой и не доводи до греха!
— Э-э, не понял? Это какой же у вас со мной может быть грех?! Мне нельзя, я ещё молодой…
— Вон с глаз моих!!!
— Так, может, меня того, в отпуск, на родину к маменьке?
— В арестантскую роту тебя, ирода. — Едва не плача, мой драгоценный родственник зашвырнул-таки в меня полотенцем.
Я, разумеется, поймал его на лету, сбегал, помочил ещё раз и заботливо водрузил дяде на лоб:
— Одна просьбочка, последняя…
— Чего ещё?
— Можно я ваше предложение насчёт греха переадресую вашему ординарцу? Он всё равно лежит с больной поясницей в нужной позе…
Дядя поднял на меня такой взгляд, что я не помню, как вообще вышел.
Да, пожалуй, тут имел место перебор, увлёкся, догонит — убьёт! Посему из хаты я вылетел быстрее, чем бес из купели, Прохор даже не осознал, что мимо него так просвистело. Сбавил шаг уже только за селом, ближе к кладбищу, присел на могильный камень и крепко призадумался…
— Ой вей! Таки всем нутром чую, шо вы меня зачем-то ждёте.
— Из-за ближайших кустов, на ходу подтягивая плисовые штаны, вышел старый еврей-коробейник, и мне оставалось лишь подвинуться, чтоб чёрт, кряхтя, уселся рядом. — Молодой человек, поверьте мне, в ваши годы все беды от неправильного питания. Кушать надо много и регулярно. Вот!
— Что это? — Я с сомнением покосился на протянутый мне кусок плоской, словно доска, лепёшки.
— Таки настоящая маца! — расцвёл чёрт, изо всех сил тряся этим сухарём у меня перед носом.
— И даже не думайте сомневаться, в ней нет крови христианских младенцев. А была бы, так разве я б с вами поделился? Вот видите. Ешьте, Иловайский, и шоб ви были здоровы!
— Слушай, рогатый. — Я взял его за лапсердак и подтянул поближе, как Прохор старосту. — Ну-ка давай поподробней, как тебя, чёрта, земной колдун из табора выжил? Тебе ж с ним один на один разобраться как понюшку табаку в ноздрю сунуть! Или в… ещё более тёмное, африканское место.
