Нехай они все стройными рядами идут перхоть взвешивать, а чтоб мы из-за тебя дрались, так… Моня, ты чё?! Эй! Ай! Ах, вот ты как?! Ну всё, Монька… Получи, получи, получи!"
"Естественно, толпа завелась с полуоборота, стенка на стенку. Мы же, под шумок обойдя примерно двухквартальное побоище, с шутками-прибаутками и непритязательным уличным юморком положив на мостовых до четверти боеспособного городского населения, дошли и до Хозяйкиного дворца. Там нас ждали…
В том смысле, что на этот раз медные львиные головы приветствовали нашу компанию торжественным рёвом фанфар, а не обливанием огнём на пятьдесят шагов по всей площади.
Что уже в общем-то очень даже приятно, согласитесь?
— А-а, Иловайский, заходи! — громогласно оповестил Катенькин голосок. — Упырям стоять тут и ждать, когда помилую.
— Да за что?! — в голос ахнули Моня и Шлёма.
— Да было б за что — уже убила бы! — Львиные головы доходчиво пыхнули чёрными струйками дыма. — Настроение такое, ясно?
— Ясней не бывает. — Два добрых молодца понятливо распластались на мостовой, носом вниз, пятками врозь, копчиком к небушку.
— Я ненадолго, — хоть как-то утешил я.
— Иди уж, минуты разлуки считать будем, — пообещали парни.
…Хозяйка встретила меня, сидя на вертящемся стуле у волшебной книги. Сегодня она была одета в облегающие синие штаны и вязаную кофту на двух пуговицах, а под ней белая рубаха в облипку с рисунком странной зубастой белки, вцепившейся в жёлудь.
— Ну, чего нового? С чем пришёл? Какая проблема, где затык, в чём подвох?
Я без вопросов достал из-за пазухи тряпицу, развернул, вынул сушёную рыбу и положил перед ней на стол.
Катенька и бровью не повела.
— Ты что, мне простонародный тест на беременность принёс?
— …?!!
— Обломись, Илюха, не сегодня завтра начнётся, — сурово вздохнула она.
— Что начнётся? — Я привычно взялся за рукоять пистолета. — Ты только скажи, когда стрелять, зорька моя ясноокая, а уж мы расстараемся. Головы не пожалею, а…
— Пустую голову жалеть не надо, это точно, — покивала Катя.
— И ещё зорькой меня обозвал, как корову какую-то… Ты что, совсем не въезжаешь в женскую анатомию?
Я чуть было не спросил, на чём и как туда въезжают, но подумал и заткнулся. Тактика оказалась правильной. По крайней мере, она отвлеклась, бормоча о своём…
— Как сейчас помню, началось это дело у меня в двенадцать лет, значит, уже лет десять наступает, представляешь?! Это получается… получается, сто двадцатый раз мучаюсь!
— Ужас, — кое-как выдохнул я.
