Но не бить и не убивать! Свои всё-таки…
— То есть это нам сейчас без оружия на двоих бравых казаков при саблях с голыми руками идти и не дай те бог их лишний раз пальцем в глаз ткнуть? — засучивая рукава, уточнил Шлёма. — Добрый ты человек, хорунжий…
— И в нас верящий, — с уважением завершил Моня. — Но раз оно тебе надо, так тут мы костьми поляжем, а не подведём!
— Вы особо не разлегайтесь тут. Жду вас через полчаса на кладбище.
— Ага, там и жди, куда ж нас ещё отнесут? — резюмировал Шлёма и заткнулся лишь после очередного воспитательного подзатыльника.
Я достал из-за пазухи ещё один пакетик с порошком для горячего питья и передал Прохору, напомнив выпить перед сном. Если выберусь раньше, сам прослежу, чтоб не забыл про лекарство. После чего закинул мешок за спину, козырнул станичникам и быстро ушёл за конюшню.
— Эй, ты куда, Иловайский?
— На кудыкину гору, к шапочному разбору, своей любимой маме купить шляпку с цветами, — популярно пояснил мой поэтичный денщик, и два упыря белыми ангелами с рёвом пошли в атаку.
Чем у них там дело закончилось, я смотреть не стал, кровососов-патриотов так сразу не убьёшь, а меня, прыгающего через плетни и заборы не хуже гордого арабского жеребца, тоже не с перепугу догонишь. Тем более что кладбище — последнее место, где наш догадливый генерал соберётся меня искать. Скорее вдоль Дона дозорных пошлёт, решив, что я вплавь на тот берег подался, в степях татарских счастья да воли искать.
Оно и разумней, конечно, но я ж там без коня, а донцы верхами меня в один день изловят и доставят дядюшке к крыльцу, празднично опутанного бантиками, с ромашкой в зубах для пущей красоты!
Ну а так я бодренько удрал за село без особых проблем с нашими постами (никому и дела не было, куда я попёрся) и, широко шагая, двинулся в сторону старого погоста. Чумчары по пути не попадались, а может, и сидели где-то в кустах, но не рисковали нападать, прекрасно видя, что я при оружии.
Они ж хоть твари и злобные, но не без мозгов, что огорчает…
В голове бродили разные и противоречивые мысли, толкаясь, суетясь, перепихиваясь локтями и требуя к себе самого пристального внимания. Во-первых, стоило ли мне всё-таки бежать? Дядя мой будет в ярости, и первый, кому достанется, несмотря на всю болезнь, это мой преданный денщик. Он за меня в ответе, значит, он вечно крайний.
